Убийство в Эшли-Грин

 – Еще один вопрос: Кеннет знает, что ты здесь?

– Честно говоря, нет. Его не было дома, когда я получила письмо от Арнольда. Но вряд ли он заметил мое отсутствие. А если и заметил, то счел, что я сказала ему, что уезжаю на ночь, а он запамятовал.

– Это меня не заботит. Кто-нибудь знал, что ты едешь сюда?"

"– Я ничего никому не говорила, – с готовностью ответила Антония и с легким беспокойством посмотрела на Джайлса. – Думаешь, полицейские решат, что убийство – дело моих рук?

– Надеюсь, что нет. То, что ты провела ночь в коттедже, должно говорить в твою пользу.

– Откуда ты знаешь, что мне нечего скрывать? – спросила Антония, насмешливо глядя на него. – Вчера вечером я была готова убить Арнольда.

– Я исхожу из того, что тебе нечего скрывать, – с легким раздражением произнес ее кузен.

Она улыбнулась.

– Благовоспитанный Джайлс. Противно тебе влезать в наши темные делишки?

– Да, приятного мало. Тебе следует пойти к начальнику участка и извиниться за свое поведение.

– И отвечать на вопросы? – недоверчиво спросила она.

– Да, отвечать на все, что сможешь, только постарайся не добавлять от себя ничего лишнего.

На ее лице отразилось легкое беспокойство.

– Ну, тогда хмурься, если буду говорить что-то не то. Жаль, что ты не можешь дать за меня показания.

– Мне тоже жаль, – сказал Джайлс, поднялся и открыл дверь. – Пойду узнаю, занят ли начальник. Ты оставайся здесь.

Его не было несколько минут, вернулся он с суперинтендантом и констеблем. Антония взглянула на констебля с тревогой. Ее кузен ободряюще улыбнулся и произнес:

– Тони, это суперинтендант Ханнасайд из Скотленд-Ярда.

– До чего же… до чего отвратительно! – вполголоса заговорила Антония. – Это особенно мерзко, потому что я всегда боялась оказаться замешанной в деле об убийстве из-за того, что все твои слова извращаются, пока не станет ясно, что ты имела в виду совсем другое.

Суперинтендант наклонился и погладил Билли.

– Извращать ваших слов не буду, – пообещал он. – Я хочу только, чтобы вы рассказали мне, почему поехали вчера вечером к своему брату и что там делали.

Антония шумно втянула воздух.

– Он мне не брат, – сказала она. – Мне до смерти надоело исправлять эту ошибку. Он всего лишь единокровный!

– Прошу прощения.