Убийство в Эшли-Грин

А что, если люди начнут украшать шляпы их перьями?

– Мистер Верекер, я не так глуп, чтобы поверить, что вы настолько глупы, как притворяетесь. Оставим тему попугаев?

– Как хотите, – дружелюбно ответил Роджер.

– Признаете, что вы сошли на берег в пятницу шестнадцатого июня?

– Раз вы расспрашивали судовых агентов, нет смысла интересоваться, признаю или нет. Очень жаль, что вы были так любознательны, так как вам придется попусту потратить уйму времени, пытаясь установить, что я убил Арнольда, хоть я могу вам сразу сказать: не убивал.

– Мистер Верекер, если вы так убеждены, что я буду тратить время попусту, почему пытались скрыть тот факт, что семнадцатого июня находились в Англии?

– Вот это очень глупый вопрос, – заговорил Роджер. – Все очевидно: если бы выяснилось, что я находился в Англии, полицейские увязались бы за мной, как свора ищеек. Смотрите, как вы ведете себя сейчас! Я вас не виню, естественно, это ваша обязанность. Но в том-то и дело. Я появляюсь, об этом становится широко известно, а на другой день убивают Арнольда.

– Тем не менее, мистер Верекер, вынужден попросить вас обратить мысли к тому дню, когда вы сошли на берег, и рассказать мне, что делали.

Роджер вздохнул, но, видимо, смирился с необходимостью отвечать и ответил усталым голосом:

– Поехал в Лондон. Естественно. Что еще мне было делать?

– В пятницу?

– Если вы наводили множество справок, то должны знать, что пришвартовались мы поздно вечером, – сказал Роджер.

– Разумеется, я это знаю, но все-таки вы могли уехать в Лондон в тот же день.

– Так вот, я не уехал. Не люблю путешествовать ночью. Всегда не любил. Кое-кто прекрасно спит в поезде. Поверьте, ко мне это не относится.

– В таком случае когда вы приехали в Лондон?

– На другой день, само собой. Только не стоит спрашивать меня, в какое время пришел поезд, потому что я не помню. Я там пообедал.

– А что вы делали, оказавшись в Лондоне?

Роджер ненадолго задумался, потом спросил:

– Вы знаете, что я делал?

– Я вас спрашиваю, – ответил суперинтендант.

– Угу, в том-то и беда. Я ведь не знаю, что именно вам известно, а это избавило бы нас от многих недоразумений.