Упал, отдался!

– Это ты его еще в действии не видела, – заявил я.

– А я смотрю, ты намерен до конца опозориться, – смерила меня Вика надменным взглядом.

Ну, какова сучья порода!

– Мальчики! – обратилась она к ржущим парням. – Куда мне идти? И что делать?

– Синяя дверь. Биту в руки берешь и ебошь всё, что видишь внутри комнаты.

– Вообще всё? – округлились ее глаза.

– Вообще всё, – подтвердил я и мягко подтолкнул её в сторону нужной двери. – Идём.

Внутри комнаты со множеством бьющихся предметов и ветхой мебели, помог ей надеть шлем и очки.

По слегка растерянному взгляду было понятно, что её уверенность была напускной. Походу, воспитания и жизнь с мамкой под одной крышей выдрессировали в ней бережное отношение даже к хламу.

– Ебошь, – протянул ей биту.

Насторожено взяла её из моих рук, покрутила перед лицом и снова окинула комнату.

– Не представляю, как можно взять и просто так расхерачить всю комнату, – бубнила она себе под нос. Указала кончиком биты на небольшой старый принтер. – И его тоже? А если он рабочий и еще пригодится кому-нибудь?

– Ебошь, – произнес я с нажимом.

Обошел её, прижался грудью к спине. Провел ладонями от узких плеч до тонких запястий, вынуждая обхватить биту обеими руками. – Крепче. – Хрупкое тельце в капкане моих рук сделало глубокий вдох. Склонился к её уху и отпустил короткий приказ. – Бей.

По телу прошлась волна напряжения. Резкий вдох, замах и принтер разлетелся на осколки, вырвав из груди Вики восхищенный вздох.

– Что скажешь? – отошёл я от неё и прижался к стене спиной.

На красивом личике застыло изумление.

– Затылок колет предчувствие того, что мне за это влетит. Но ужасно хочется ещё что-нибудь сломать, – протараторила она, явно объятая яркими эмоциями.

– Смотри, – указал на старый монитор. – Представь, что это башка того полковника.

– Ни слова больше, – отозвалась Вика бодро и одним резким ударом биты снесла вообще всё со стола.

Дальше не было нужды подсказывать ей. Она реально ебошила комнату, превращая хлам в еще больший хлам. Всё, что не разлеталось ударом биты в щепки, она добивала острым каблуком или рвала руками, позволяя мне иногда подержать биту.

Такой лютой не была даже Харли Квин.

Когда в груде мусора оказалось невозможным узнать отдельные предметы, Вика остановилась в центре комнаты, стянула с головы шлем и очки. Тяжело дыша, осмотрелась. Довольная собой, словно получив перезагрузку, посмотрела мне прямо в лицо и широко улыбнулась. Ни натянуто, ни фальшиво, а открыто и естественно.