Упал, отдался!

– Пиздат как закат, да? – тем временем спросил нахал, вероятно решив, что мой ступор связан с его непревзойденной сексуальностью в момент, когда она стоит на моей лестничной площадке в одних кроссовках и яйцами, прикрытыми букетом.

– Секунду, – изобразила подобие улыбки и медленно закрыла перед его носом дверь.

Развернулась на маленьком коврике в прихожей и врезалась в Светку, которая всё ещё обалдело смотрела туда, где был «букет». Алкоголь, гуляющий в наших организмах вместе с немолодой кровью, сделал своё дело, превратив нас в туго соображающих дам.

– Это какой-то стриптиз наоборот, да? – очнулась, наконец, Света. – То есть мы должны смотреть на то, как он будет одеваться?

– Сейчас мы будем смотреть на то, как он быстро отсюда убежит, сверкая задницей. Идиот чертов! – процедила сквозь стиснутые зубы, когда осознание его запредельной наглости догнало меня и ударило обухом по голове.

Рванула к своей сумочке и трясущимися от ярости и бешенства руками нашла в ней перцовый баллончик с кричащим названием «Жгучий перчик».

"Как он посмел явиться ко мне домой, да еще в таком виде?! И, вообще! Какого хрена?! Кто дал ему мой адрес? А если бы дверь открыла мама или Саша? Да я себе такое в страшном сне представить боюсь, а этот придурок, у которого в голове, похоже, нет ничего, кроме корней волос, вообще ничего не боится и плевал на любые нормы морали и этики.

– Не «калаш» и слава Богу, – Света благоразумно отошла от меня подальше и прижалась спиной к стене.

Повторять дважды не нужно. Я была на таком взводе, что прямо сейчас не побрезговала бы и автоматом.

Открыла дверь и сразу встретилась взглядом с Вяземским-младшим. Морщинка между его густыми черными бровями сразу разгладилась, а к губам вновь приклеилась эта выбешивающая меня улыбка самоуверенного быка-осеменителя.

– Я уже думал, в окно к тебе постучаться.

Ухмыльнулась и, резко выкинув руку вперед, прыснула из перцового баллончика прямо в его наглую морду.

– А-а! Сука! – взревел он и, выронив букет, стал подпрыгивать на месте, растирая глаза руками. – Твою мать!

Пока он прыгал и корчился от боли, его мудёнок, ничем теперь неприкрытый, болтался в такт его истеричным движениям.

– Ты ебанутая?! – продолжал он теперь уже не верещать, а хныкать и рычать между делом.

– Еще раз явишься ко мне домой в подобном или любом другом виде, я выйду встречать тебя с автоматом.