Упал, отдался!

У него было на это два шанса: первый – когда я сказала ему о беременности, и второй – когда я позвонила ему из роддома, рассказала о сыне и дне выписки. Первый раз он показал мне мое место в его жизни, второй – проигнорировал.

На этом наше общение закончилось на, как выяснилось, прекрасных десять лет. И теперь его появление не вызывало никаких чувств, кроме ненависти, тошноты и брезгливости к тому, что в книге моей жизни есть одна мерзкая страница, в которую, к сожалению, вписано его имя.

– Я тебя услышал, – выплюнул он небрежно и отпил виски.

– Вот ты где! – выскочил на террасу Ренат. Резко перевела на него взгляд и увидела, как потемнели его глаза, стоило ему увидеть напротив меня того пялящегося на меня мужика. – Дедуль, подвинься, – совершенно бесцеремонно Ренат встал между мной и ним, поправил свой пиджак на моих плечах и спросил. – Едем домой?

– Какой я тебе дедуль, Ренат? – в шутливом тоне Аристарха явно прослеживалась злость. – За языком следи, как отец тебя учил.

Парень плавно повернулся к нему так, что закрыл мне весь на него обзор.

– А ты следи за глазами и за тем, чтобы держаться от моей девушки подальше, иначе я быстро тебе напомню, где ты проебал свой пенсионный.

– Хм, – только и смог выдать Аристарх, надменно усмехнувшись. Будучи трусливым подонком он не станет тягаться с парнем, что на полголовы был его выше и раза в два шире в размахе плеч. – Приятного вечера.

Глядя в спину Рената, слушала неторопливо удаляющиеся шаги по деревянному полу. Только тогда, когда он исчез за дверью, смогла расслабиться и выдохнуть.

– Что он хотел? – спросил Ренат, повернувшись ко мне. В темных глазах все еще пылало желание начистить кое-кому наглую надменную рожу.

– Ничего. Пустая болтовня, – отмахнулась я. – Поедем?

– Конечно, – теперь темные глаза загорелись знакомым мне задором и мальчишеской шкодливостью. – Я у мамы отпросился.

– Молодчина.

Из ресторана вышли незамеченными. Пиджак Рената сменила на свой плащ и только в темноте салона машины смогла полностью расслабиться, но не забыться окончательно.

Ренат всё это время что-то мне рассказывал, но я не улавливала и десяти процентов сути того, о чем он говорил. Улыбалась машинально и только в тех местах, где понимала по интонации, что нужна хоть какая-то моя реакция.