Убийства в Бэджерс-Дрифт

— Но сейчас это неважно, так ведь? — Мисс Беллрингер снова направилась к двери. — Значит, встретимся часа в два?

Когда она удалилась, Барнеби оставил сержанта Троя у парадной двери, а сам уселся на ситцевый диванчик в тихой аккуратной комнате и слушал тиканье часов. Он смотрел на пару кресел с пышными и несмятыми подушками. В одном из них когда-то сидел некто со стаканом вина, улыбался, разговаривал, утешал. И убил?

У инспектора почти не осталось сомнений. Цикута на кухне почти наверняка являлась неудачной попыткой убедить всех, что близорукая мисс Симпсон взяла веточку, перепутав ее с петрушкой, и таким образом отравилась.

"Он подошел к столику, уже покрытому тонкой пленкой пыли, и взглянул на книги. Сверху стопки лежал раскрытый томик Шекспира. «Юлий Цезарь, благороднейший из римлян. Но и скучнейший», — подумал Барнеби, вспоминая, как мучился над текстом три десятка лет назад. С тех пор он больше не читал Шекспира, а посещение спектакля «Сон в летнюю ночь», любительского театра, в котором играла Джойс, правда, в современной интерпретации, убедил его в том, что он поступает правильно.

Инспектор, напрягая глаза, посмотрел на раскрытые страницы, затем потянулся в карман за очками, вспомнил, что оставил их в другой куртке, и аккуратно, платком, взял со столика лупу.

Мисс Симпсон дочитала пьесу почти до конца. Пиндар принес на поле битвы печальные вести. Барнеби прочел несколько строк. Они не показались ему даже отдаленно знакомыми.

Он прочел их вслух:

Дал жизнь мне этот день и жизнь возьмет.И там, где начал, должен я окончить.Круг жизни завершен[16].Глава 5

Когда Барнеби зашел в «Негритенка», все разговоры разом смолкли. Правда, и были-то они не слишком оживленными. В углу сидел старик, полускрытый клубами едкого табачного дыма; у барной стойки пристроились двое юнцов; девица развлекалась с соковыжималкой.

Старший инспектор Барнеби спросил что-нибудь поесть, отказался от домашних пирогов миссис Суини и остановился на деревенском сыре и маленькой кружке горького. Он был уверен, что любопытство, порожденное его появлением, вскоре непременно выльется в какие-то вопросы или комментарии.