Убийства в Бэджерс-Дрифт

 — Она улыбнулась Барнеби, сама не отдавая отчета в важности двух последних реплик. — И он спал в кухне, так что, если дверь в гостиную была закрыта, он наверняка просто думал, что хозяйка пошла спать.

— Вернемся к утру пятницы…

— Да, простите. Когда фургон уехал, я отключила электричество, взяла поводок, висевший за дверью, закрыла дом, и мы ушли.

— Понятно. Боюсь, теперь мне придется забрать у вас ключ. Конечно, я выдам вам соответствующую расписку.

— О! — Инспектор будто воочию видел вопросы, рождающиеся у нее в голове, но остающиеся невысказанными.

— После этого вы пошли сразу на ферму? — спросил Барнеби. — Не заходили в сад, в сарай или еще куда-нибудь?

— Ну… Мне нужно было сообщить пчелам.

— Что, простите?

— Когда кто-то умирает, нужно сообщить об этом пчелам. Особенно если это их хозяин. Иначе они просто разлетятся.

«Разлетятся, это хорошо, — подумал сержант Трой, — кресло бы под ней, что ли, разлетелось…» Он переплел пальцы, решив игнорировать этот неправдоподобный фрагмент фольклора.

— Правда? — спросил Барнеби.

— Истинная правда! Доказанный факт. Я три раза стукнула в стенку улья ключом и сказала: «Ваша хозяйка умерла», а потом ушла. Деревенские говорят, что надо еще повязать что-нибудь черное вокруг улья, но этого я не стала делать. Это просто суеверие. К тому же я подумала, что, если начну копошиться вокруг ульев, пчелы могут меня покусать.

— Благодарю вас. Сержант Трой зачитает вам ваши показания, и вы их подпишете.

Когда все было сделано, мисс Беллрингер встала и проговорила, едва ли не с сожалением:

— Это все?

— Я хотел бы, чтобы после обеда вы показали мне, где нашли орхидею.

— Может быть, зайдете пообедать ко мне? — явно оживившись, спросила мисс Беллрингер.

— Нет, спасибо, я перекушу в «Негритенке».

— О, я бы не советовала вам! У миссис Суини ужасная кухня!

Барнеби улыбнулся:

— Надеюсь, я как-нибудь это переживу.

— А!.. Понимаю. Вы хотите познакомиться с местным колоритом, чтобы иметь общее представление.

Обернув ручку платком, Барнеби открыл перед старушкой дверь. Когда она выходила, то вдруг обернулась, что-то привлекло ее внимание.

— Как интересно.

— Что?

— Тяпка Эмили пропала. Она всегда лежала здесь, вместе с фартуком и совком.

— Наверное, осталась в саду.

— О нет. Она строго следовала привычному порядку. Протирала инструменты газетой и складывала на коврик, после того как пользовалась ими.

— Наверняка она где-нибудь отыщется.