Ты жена мне, помнишь?

Но хорошо уже хотя бы то, что они говорят со мной и прямолинейно озвучивают свои страхи. Хуже было бы, если бы закрылись и не шли на контакт вовсе.

– Девочки, клянусь, я не хочу его у вас отбирать, – произношу, уверено смотря им в глаза. – Он же ваш папа. И не перестанет им быть никогда. То что говорят… наследник, это ведь не значит, что вы станете отцу не нужны. Или что он перестанет любить вас. Просто титул наследного принца обязывает вашего отца иметь наследника-мальчика, так требует закон. Только и всего. А любить он всех своих детей будет одинаково, я уверена.

Мои слова заставляют девочек сильно задуматься. Видимо под таким ракурсом они на это не смотрели и не думали.

– Я не враг вам, Эмелин, Каталина. Мне очень жаль, что та Анна, которой я была раньше, так вам не понравилась.

Понимаю, что ждать их согласия и капитуляции прямо сейчас после одного разговора, наверное, ещё очень рано. Вряд ли они мне вот так сразу поверят. Но всё равно не могу не надеяться, всматриваясь в детские личики.

Эмелин, что было вполне ожидаемо, непримиримо и упрямо поджимает губы. А Кати, посмотрев по очереди на меня и на сестру, расстроенно опускает взгляд.

– Мы подумаем, ведь так Эми?

– Угу. И посмотрим, – буркает та. И, вскочив на ноги, протягивает руку сестре. – Идём, Кати.

Наблюдая, как девочки уходят, я изо всех сил стараюсь не расстраиваться. Ведь неплохо всё. Первый шаг сделан. Они уже далеко не так враждебно и категорично настроены ко мне, как вчера. Особенно, Каталина. И мысль о том, чтобы стать обожаемыми старшими сёстрами им, кажется, понравилась.

Эмелин скрывается в нише первая. А Каталина перед тем, как скользнуть в узкий проход, украдкой бросает на меня внимательный взгляд. И мне не надо быть эмпатом, чтобы прочесть в нём робкую надежду.

Но вот панель становится на место, в коридоре наступает тишина. Исчезает ощущение непроницаемого кокона вокруг.