Ты жена мне, помнишь?

А ещё по тому, как вы постоянно присматриваетесь и прислушиваетесь ко мне, – выпаливает с самым серьёзным видом. И ведь не врёт на этот раз. – Значит, я не ошиблась? Это правда?

Опять она делает и говорит то, чего я совершенно не ждал от неё. Что это? Наивность, или уловка?

– Частичная, – признаюсь, с интересом наблюдая за тем, как отражаются в её мимике испытываемые эмоции.

– Как это, частичная? Вы ложь либо чуете, либо нет, – хмурится возмущённо. Забавная.

Не выдержав, обхватываю рукой тонкую талию, притягивая малышку к себе.

– Частичная, потому что чую я не только ложь, Анна.

Глава 18

– Не только? А что же ещё? – широко распахиваются глаза жены.

Мне по вкусу её удивление. Оно похоже на то, что чувствуют дети, открывая для себя мир.

Вот только она совершенно точно не ребёнок. И остальные её эмоции детскими точно назвать нельзя. Тем непреодолимей для меня соблазн получить их больше.

Словно впервые прикасаюсь. Впервые держу в руках это хрупкое тело. И впервые собираюсь поцеловать. Утащить свою законную добычу в спальню и продолжить познание друг друга там…

Настойчивый сигнал почтового футляра врывается в моё сознание в тот самый неподходящий момент тогда, когда наше дыхание уже смешивается, а женское тело так податливо прижимается к моему.

И приходится напомнить себе о том, что меня ждут во дворце, и я не располагаю достаточным количеством времени, чтобы воплотить в реальность свои желания.

Вздохнув, отстраняюсь, отпуская. И едва не притягиваю обратно, уловив её острое разочарование, напитанное лёгким возбуждением.

Сладкая, как дурман.

– Извини. Срочное сообщение. Должен ответить, – морщусь с досадой. Меньше всего мне сейчас хочется ехать во дворец.

– Сообщение? – непонимающе хмурится супруга. – А как… вы его получили?

Даже так? Рассуждая и реагируя на меня, как взрослая зрелая женщина, она не помнит то, что знают даже дети? Особенно, если они принадлежат к древним магически одарённым семьям...

Моя рука замирает на почтовом футляре, когда до моего сознания доходит.

Вот оно. То, что не давало мне покоя больше всего, зудело на задворках сознания, но никак не оформлялось в чёткую мысль.