Ты жена мне, помнишь?

И тоже будем на связи.

Три её помощницы под строгим взглядом начальницы тоже в один голос уверяют, что наследника сохранят в целости, сохранности и неисчезнутости.

– Ну вот видишь? Давай уже целуй детей и пойдём, нас все заждались у портала, – увещевает муж и лично подаёт мне пример.

Сам он первым делом ловит наследного принца Винсенте Чезаро Арганди и подбрасывает заливисто смеющегося малыша в воздух, чтобы потом обнять и расцеловать в обе щеки.

– Будешь слушаться сестричек и нянь? – строго спрашивает у сына.

– Дя, – серьёзно кивает Винс, расплываясь в счастливой улыбке.

"А я тем временем по очереди обнимаю дочерей, целуя их и обещая привезти что-то интересное из Босварии. Потом мы с мужем, само собой, меняемся, и я получаю в руки своего любимого непоседливого мальчика. Если его сестёр называли разбойницами, то это целый главарь. Мне уже страшно ему ещё братьев-сестёр рожать.

Целую сладкие ямочки на щеках и со щемящим сердцем вручаю сына няне.

– Может, мне всё-таки остаться? – уже в который раз спрашиваю, когда мы с мужем рука об руку выходим из детской половины королевского дворца.

К торжественному визиту к нашим соседям Босвари, мы уже давно одеты. Вот только я задерживаю всех своими переживаниями и перестраховкой.

– Нет, Анна. Мы должны присутствовать на этой коронации вместе. Такова традиция. Тем более, что в Босварии впервые коронуется на власть не только король, но и его королева.

– Хочу. Но волнуюсь, – улыбаюсь смущённо. А до беременности ведь рассудительной была.

– Давай попробуем разобраться. У тебя плохое предчувствие насчёт нас, или наших детей? Ты что-то видела? Что-то приснилось?

Я честно прислушиваюсь к себе. Сама не знаю, почему так тревожусь.

– Нет. Ничего такого. Меня что-то тревожит, будто должно случиться что-то важное во время этой коронации.

Поняв в чём причина моего странного предчувствия, с облегчением выдыхаю.