Ты жена мне, помнишь?

Но страх никогда не был для меня поводом стоять на месте. Наоборот подстёгивал двигаться вперёд.

Из дома мэтра Селестино мою скромную замаскированную персону вывели через чёрный ход. За небольшим «метр на метр» двориком, обнесённым высоченным забором, у калитки уже ждала впритык стоящая… карета. И выглядела она даже на мой непритязательный взгляд весьма неприметно. Коричневая. Можно даже сказать, потёртая. Без каких-либо опознавательных знаков.

А когда я с помощью Рэймандо забралась внутрь, устроившись на одном из мягких сидений, а он сел напротив, захлопнув дверцу, оказалось, что и окошко на этой дверце плотно закрыто ставней.

– Для вашей безопасности, – объяснил мне спутник, заметив мой взгляд."

"И вот едем мы уже довольно долго. Вполне возможно запутываем следы. Сначала дан Рэймандо, естественно, попытался расспросить меня о похищении. Пришлось и ему рассказывать о потери памяти. Мужчина в ответ наградил меня долгим внимательным взглядом и расспросы прекратил. Но у меня создалось стойкое впечатление, что он мне почему-то не поверил.

Прошло, наверное, уже не меньше часа. Сил сидеть уже почти никаких нет. Регенерация регенирацией, но всё-таки этому организму крепко досталось. И я уже готова на стенку лезть от ноющей боли во всём теле.

Поэтому, когда карета наконец останавливается, даже не пытаюсь сдержать облегчённый вздох.

Слава небесам, приехали. Мы ведь приехали? Это не промежуточная остановка с пересадкой, чтобы сбить со следа убийц принцессы? Как будто они и так не догадаются, что дом принца одно из тех мест, где она может прятаться.

Или не догадаются? Может между молодожёнами кошка пробежала?

Я с надеждой смотрю на дверь, а потом на дана Рэймандо.

Он, понимающе и даже сочувственно хмыкнув, выбирается первым и прикрывает обратно дверцу, попросив подождать. Чтобы появиться лишь спустя несколько минут, за которые я уже на полном серьёзе начала прикидывать, удобно ли будет лежать на моём сидении, если ждать придётся слишком долго.

– Идёмте. Всё в порядке, – протягивает мне ладонь.

С облегчением ухватившись за неё, я свободной рукой подбираю длинные юбки, и наконец-то выбираюсь с кареты, окунаясь в знойный по-летнему воздух, наполненный множеством незнакомых запахов. И почти сразу замечаю, что карета уже не коричневая, а чёрная, гладкая и блестящая. Но по-прежнему без опознавательных знаков.

Иллюзия?

Вот это заморочились. Но мне же лучше. Наверное.

Возможности осмотреться мне снова само собой не дают.