Ты жена мне, помнишь?

Покусав в отчаянии губы, явно разрываясь между желанием проведать внучек перед отъездом и страхом разозлить мужа, мягкосердечная королева Мариса поступила именно так, как я и рассчитывала. Повернула не в гостевое крыло к своим покоям, а в наше, направляясь к комнатам девочек.

А там достаточно было лишь шепнуть Эми, что отец просил задержать бабушку во что бы то ни стало, и эта самая бабушка застряла у них надолго.

По крайней мере, к тому моменту, как мы покинули детскую половину и вышли обратно к балюстраде над холлом, к нам уже навстречу в сопровождении Рэймандо поднимался Федерик, который и сообщил с нескрываемым удовлетворением, что его величество благополучно отбыл.

– Но как же… а я? – ошеломлённо воззрилась на сына побледневшая королева.

– А ты, мама, остаёшься гостить у нас. Раз отцу не важно есть ты рядом с ним, или нет, то и нечего тебе спешить за ним вдогонку.

– Но он же разозлится, – потерянно прошептала она.

– Я разберусь, – уверенно отчеканил мой муж.

– Федерик… – начала было свекровь, но он твёрдо взглянул ей в глаза.

– Ничего больше не хочу слышать, мама. Я разберусь. И в этот раз ты позволишь мне это сделать, – со стальными нотками непререкаемо произнёс он. – И будешь здесь. В безопасности, с моей женой и детьми. А сейчас, пойдёмте наконец обедать. Рэйм, будь добр, сходи, скажи девочкам, что их тоже ждут за столом.

Со второй попытки до трапезной мы всё-таки дошли. И даже сели за стол. Федерик во главе. Я по правую руку, её величество по левую. К тому моменту, как слуги начали подавать первые блюда, явились и радостные Каталина с Эмелин, уже осведомлённые о том, что бабушка осталась в замке.

И вот первая смена блюд позади, все уже немного успокоились. Даже сидящая напротив меня свекровь уже не выглядит так, будто в обморок сейчас упадёт. И на лицо краски немного вернулись, и руки больше не дрожат. И на щебет довольных жизнью близняшек улыбается с нежностью и любовью во взгляде.

Мы с Федериком в основном молчим. Муж, погружён в какие-то свои тяжёлые думы, а я ещё не определилась, как вести себя в обществе его матери.

"И тут я замечаю, как Федерик удивлённо хмурится и, склонив голову, к чему-то прислушивается. А спустя несколько секунд тянется к почтовому футляру у себя на поясе. Он с этой штукой, кажется, только в постели и ванной комнате расстаётся.