Ты жена мне, помнишь?

Пришлось выдумать более-менее правдоподобную легенду о частичной… потере памяти. Сославшись на возможную травму головы и то самое неведомое тёмное заклинание.

Голова у меня действительно сильно болела, когда я очнулась.

Этим я и объяснила то, что не помню, кто меня похитил. Сказала, что даже не помню, где я была перед тем, как меня похитили, но кажется, что во дворце. Поэтому туда мне нельзя. А вот укрыться в доме мужа до его возвращения очень даже можно.

В ответ услышала и узнала от словоохотливого старика ещё очень много чего интересного.

После нашего небольшого совещания, совмещённого с приёмом пищи, мэтр повесил на входную дверь лавки какую-то табличку, проверил плотно ли закрыты ставни, и отправился в тот самый городской особняк его высочества.

Была у меня, конечно, мысль, как-то замаскировать свою внешность и пойти с ним. Но я не рискнула. Ещё выдам себя нечаянно. Я же не знаю, ни куда идти, ни как этот дом выглядит, ни к кому там обращаться. Ничего. Странно ещё, как мэтр Тино не удивился, когда я не смогла ему сказать, к кому конкретно обратиться, а промямлила что-то про экономку. Всё что сумела сообразить.

В аристократических домах ведь должны быть экономки? А ещё дворецкий, наверное, или мажордом? Но в этом я совершенно не уверена.

И вот пожилого лекаря уже пару часов нет. За это время я успела и осторожно осмотреться в кухне, изучив, что и как работает, и в самой аптекарской лавке, внаглую позаглядывав на полки, исследовав надписи на флаконах-мешочках-коробочках и с радостью обнаружив много знакомых названий.

И кучу всего обдумать тоже успела, проанализировав все имеющиеся данные.

А ещё основательно перенервничать.

Ну где же он так долго?

Может, этот особняк находится на другом конце города, о размерах которого я ни малейшего понятия не имею, а лекарь пошёл туда пешком? Может, у него денег на транспорт нет?

А может… его задержали те, кто меня ищет?

Ведь искать меня сейчас уже должны не только убийцы.

Чёрт. Как бы добрый лекарь из-за меня в проблемы большие не влип.

Остаётся только надеяться, что он знает, что делает.