Ты жена мне, помнишь?

Вдруг они не спать легли, а какую-то шалость опять затевают. Или наоборот нервничают перед нашей общей поездкой и не могут уснуть. Целый день ведь на глаза не показывались.

Однако, когда я подхожу сначала к комнате Каталины и тихонько приоткрываю дверь, то вижу, что девочка уже действительно спит. Притом с непогашенным светом и в обнимку с чем-то весьма напоминающим альбом. Видимо рисовала перед сном, да так и уснула.

Жестом попросив Бригитту подождать в коридоре, тихонько проскальзываю в комнату и подхожу к кровати.

Положив всё на прикроватный столик, поправляю сползшее на пол одеяло. Да так и застываю, со щемящим сердцем любуясь крохой. Какая же она милая. Маленькая красавица.

Не в силах сдержаться, склоняюсь и целую тёмно-русую макушку. Густые ресницы на нежных щёчках чуть вздрагивают, но девочка продолжает спать.

Сладких снов, моя радость.

Приглушив свет прикроватного светильника – благо уже научилась вчера, наблюдая за Бригиттой – так же тихо выхожу и осторожно закрываю за собой дверь. И иду к соседней комнате.

Эмелин, кажется, уже тоже легла. Даже свет погасила. Но когда я бесшумно открываю дверь, мне чудится какое-то шевеление на кровати, которое буквально мгновенно стихает.

Спит? Или притворяется?

Буду считать, что спит. Оставив дверь немного приоткрытой, чтобы было хоть что-то видно, подхожу теперь к своей более колючей и упрямой падчерице.

И ведь точно не спит. Дыхание выдаёт. И слишком цепко ухватившиеся за одеяло пальчики. Но упрямо притворяется. Ёжик мой милый. Вся такая колючая снаружи, а внутри наверняка нежная и ранимая. Нуждающаяся в любви.

Я уже их люблю. Они уже мои.

Улыбнувшись своим мыслям, присаживаюсь рядом с ней на кровать.

– Сладких снов, моя хорошая, – шепчу, склоняясь. И тоже целую в макушку, буквально чувствуя, как стучит взволнованно маленькое сердечко."

"После чего тихо встаю и, подоткнув одеяло, выхожу из спальни. Сделав вид, что ничего не заметила.

– Спят, маленькие, – улыбаюсь ожидающей меня Бригитте. – Пожалуй, и я пойду.