Ты жена мне, помнишь?

– То, что ты мне жена, а я тебе муж, помнишь? – сужает он глаза.

– Да.

– И как провоцировала меня вчера, дразня своими прелестями и смелыми речами?

– Помню, – признаюсь, краснея виновато. – Прости...

– Это хорошо, что помнишь, – хищно ухмыляется муж.

И я почти мгновенно оказываюсь на спине с разведёнными ногами, прижатая к кровати его огромным телом. А мои руки вздёрнуты вверх к изголовью, и скованы невидимыми путами.

– Теперь никуда от меня не денешься, ведьмочка несносная, – почти плотоядно рычит Федерик. И сминает мои губы жёстким требовательным поцелуем.

Глава 34

Когда-то я считала, что не люблю секс по утрам, потому что спросонья не могу достаточно завестись, чтобы получить хоть какое-то удовольствие.

Видимо как-то не так я утренним сексом занималась. Или со мной не так занимались...

Сейчас такие глупости мне даже в голову не приходят. Кажется, я готова кончить уже от одного этого крышесносного поцелуя. От пылкого танца наших языков, в котором неоспоримо ведёт Федерик. От столкновения наших губ, в котором я с удовольствием проигрываю.

От ощущения его тяжести на мне и жара гладкой кожи, от этого взаимного голода… И от этих рук… О да-а-а-а! Они сводят меня с ума. Они, кажется, везде. Трогают, гладят, сжимают и ласкают. Оставляя огненные дорожки на коже.

Мне до безумия хочется тоже трогать, тоже касаться его. Но как не дёргаю запястья, освободиться не получается.

– Пожалуйста… отпусти… – выдыхаю, закатывая глаза, когда Федерик, оставив губы, прижимается ртом к моему горлу.

Ведёт языком по сверхчувствительной коже, срывая с моих губ прерывистый стон. Прихватывает губами, зубами. И бёдра сами подаются вверх. Приглашающе раскрываясь.

А-а-а-а, ну что же ты делаешь? В кошку блудливую меня превращаешь.

– Отпустить, говоришь? – рычит тихо, сжимая мои бёдра и вжимаясь своей эрекцией мне между ног. Искры из глаз вышибая этим скольжением. Дразнится, бессовестный. И продолжает находить на моей шее самые эрогенные точки.

Совсем с ума сошёл? Покусаю, если только посмеет. И файерболы научусь бросать, если кто-то осмелится нам помешать.

Новое жестокое в своей недостаточности движение его бёдер, и дыхание снова перехватывает. Из груди рвётся жалкое хныканье.

– Руки… касаться тебя… хочу-у-у-у…"

"– Ах руки… Руки отпущу. Но позже, – улыбается хищно, смещаясь немного ниже. Целует теперь уже мою грудь, нежно прикусывая и посасывая соски. Будто смакует.