Ты моя пара!

Трансформация не занимает и секунды, на месте человека крупный волк, подернутый легкой дымкой. Огромный хищник. Темные глаза следят за моими движениями. Сползаю к краю кровати и протягиваю руку, раскрывая ладонь. Горячий язык проходит по сплетениям линий, щекочет запястье. И я вспоминаю с каким удовольствием Лиля закапывалась пальцами в шерсть на загривке. Поступаю по ее примеру, запускаю пальцы, почесываю:

– В первую нашу встречу я подумала, что ты откусишь мне голову. – Зверь насмешливо фыркает и открывает пасть, демонстрируя огромные клыки.

 – Тебе смешно, – провожу пальцами вдоль носа. – А еще столько глупостей тебе наговорила. – Зверь согласно качает головой и садится, возвышаясь надо мной. – Поэтому Милосердов сошел с ума, он видел тебя? – Дернув шерстью, волк недовольно отводит морду в сторону. – Нет?

Зверь делает шаг назад и отталкивается передними лапами:

– Нет, – Лео раздраженно натягивает штаны. С силой толкает ступню, застрявшую в манжете штанины, до треска нитей в швах.

– А почему? Что могло произойти? В моем городе ходят разные слухи. Говорят, он агрессивен и неуправляем, а кто-то рассказывает, что Герман стал «овощем». Лежит привязанный к больничной койке. Но итог один – он не в своем уме.

– Мы пользуемся частичной трансформацией в бою. Это огромная сила, скорость, ловкость зверя и человеческая маневренность.

Мужское предплечье покрывается редкой грубой шерстью, кисти рук удлиняются, а вместо аккуратно стриженных человеческих ногтей ощущаю звериные когти.

Провожу ладонью вверх, поднимаясь по плечу. Под моими пальцами и без того крупное тело становится более массивным, приобретая звериные очертания. Грудная клетка чуть выдвигается вперед, плечи раздаются, а на спине играют мышцы, перекатываясь под темной кожей с редкой шерстью.

– И все? – Человеческое лицо ходит рябью, проступая шерстью и деформируясь, но не теряя своих очертаний.

– Нет. – Лео трясет головой, а я от неожиданности сажусь обратно на кровать. – Ур-р-род? – узнаю голос, словно в компьютерной обработке.

Звериная морда скалится с каждым выдохом, отворачиваясь и прячась от моего пристального внимания.

Я забываю, как дышать.

Во рту пересохло, сглотнув, отвечаю:

– Нет, но страшно.

Теперь я понимаю, что могло довести взрослого мужчину до безумия. Вряд ли можно встретить что-то более пугающее в реальной жизни. Я очень надеюсь на это."

"Следующее утро, как и обычно, начинается со стука в дверь и голоса Ника за ней.