Ты – мое наказание

– Тем более надо сначала позавтракать, а потом в путь.

Несмотря на то, что он очень убедителен, я уверена, что Вадим врет. Просто так он меня не отвезет, ну если только я соглашусь на его условия. Он точно обшарил мою сумку и наверняка в курсе того, что у меня нет денег. Пропускает меня первой из комнаты, но я тут же стопорюсь.

– Ты же не отвезешь меня домой, пока я не соглашусь на этот брак. И наверняка знаешь, что у меня нет денег.

– Совершенно верно. Только я не знал, что у тебя нет денег. Спасибо за еще один крючок давления.

Пойдем завтракать, Настасья. Голодные люди – злые и не умеют рационально мыслить.

– Лучше бы ты и дальше притворялся.

– Типун тебе на язык, – усмехаясь произносит Вадим.

Я не помню ни одной детали в этом доме. Да и сейчас сложно сконцентрировать внимание. Дом и вправду огромный. Но одно я замечаю точно – отвратительные темные тона в необъятной гостиной. Совершенно не уютно. И ни одного ковра.

Кухня оказывается еще более ужасной. Она реально вся черная, даже необъятных размеров кухонный остров.

Спасибо хоть пол не такой. Кое-как забираюсь в этом дурацком халате на высокий стул. Столешница островка без единого пятна от пальцев и пылинки. Ужас. Даже руками опираться страшно.

Обвожу взглядом эту темную обитель и просто не могу не отделаться от мысли, что все это по-настоящему. Ни одной вещи не стоит на многочисленных поверхностях. Здесь вылизано все. Наверняка если отодвину холодильник и там пыли не будет. Так не бывает у людей. Только у роботов. Ну или перед гостями повыпендриваться.

– Ну, перестань так кривить мордашку. Что не так? – поднимаю взгляд на стоящего напротив меня Вадима с упаковкой молока.

– Ты ждешь каких-то гостей?

– Нет. А что?

– Тогда какого черта тут все так…убрано?"

"– Тут почти не готовят, вот и чисто.

– Даже если не готовят, пыль сама себя не протрет.

– Конечно, нет. Для этого есть домработницы, – фух, какое облегчение.

– Значит, это твоя домработница вчера меня переодевала в футболку?

– Домработница не живет в моем доме.

Она приходит сюда дважды в неделю в мое отсутствие. Я в принципе не люблю посторонних людей в доме. Поэтому здесь ночую только я. Ну и козлик. И переодевал тебя я, – а счастье было так возможно. – Я на тебя не смотрел и никак не извращался, не волнуйся.

– Ну да, было бы на что смотреть.

– Что?

– Вкус у тебя ужасный. Вот что.

– Поясни.

– А что тут непонятно? Только человек, страдающий безвкусием, может сделать такое черное убожество без уюта.

– О вкусах не спорят.