Твой первый - единственный

Я не стала оборачиваться, предпочитая оставить между нами эту недосказанность, дистанцию, которая помогала окончательно не сломаться. Однако Шестаков оказался более настойчивым, он быстро нагнал меня, схватил за руку и силой потащил за собой.

– Отпусти! – воспротивилась я.

– Я тебе сказал, что мы поговорим, хочешь ты того или нет! – прорычал Витя. Он открыл дверь своей машины и запихнул меня в салон, словно мешок картошки. А потом громко хлопнул дверцей, кликнув по кнопке сигнализации. Замки закрылись. Я запаниковала, дергая безуспешно ручку.

Хотя умом понимала, Шестаков не обидит, лишь заставит пережить тот день, нет, те две недели ада по новой.

– Выпусти меня! – крикнула я, когда он уселся на водительское сиденье и завел двигатель.

– Выпущу, как только расскажешь правду.

– Правду? С чего вдруг, Витя? Какая муха тебя укусила? – язвительно прошипела, поражаясь тому, что судьба нас вообще столкнула спустя столько времени. А судьба ли это была…

– Ты права, – он повернулся ко мне, взглянув этим немигающим строгим взглядом.

Лицо обдало жаром, волосы, заплетенные в косу, были наэлектризованы так, что покалывало затылок. И вдруг показалось, не было этих бесконечных месяцев разлуки, я мысленно вернулась в тот день: вот окончился проклятый выпускной, отец потащил меня в полицию спасать репутацию семьи… А через несколько дней под давлением Акима я забрала с позором ненавистное заявление.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Надо было тогда схватить тебя и пытать, пока не заговоришь, – продолжил Шестаков спустя минуту молчания.

– Но лучше поздно, чем никогда, Романова. И мне плевать на твою душевную установку. Ты скажешь мне правду, даже если это вывернет тебя наизнанку!

Глава 10 - Рита"

"Загудел мотор, в салоне заиграла приглушенная иностранная мелодия, погас свет. Впереди появилась машина, ослепляя нас светом фар. Я прищурилась и будто снова вернулась в тот вечер, что разрушил наши отношения, отнял у меня мечты и любовь.

Я сидела в красивом нефритовом платье, ждала Витю, который ушел поговорить с матерью.

Сердце замерло, когда Аким вдруг подошел ко мне. Он наклонился, в общем веселье никто не обратил внимания на появление рядом со мной Гедуева.

– Выйдем? – это был не вопрос, пусть в нем и звучали подобные интонации.

– Зачем? – спокойно ответила я, отвернувшись. От Акима исходил запах пота, но ненавязчивый, его перебивал мужской парфюм. Слишком терпкий, горький, мне захотелось зажать нос, а лучше отсесть.