Твой первый - единственный

– Простите, – рядом с нами возникла та самая Олеся, что была в черном платье. Она захлопала ресницами, растерянно переводя взгляд с меня на Риту. – Я могу вас проводить за столик?

– Да, уж извольте! – кинул пренебрежительно я. – А то официантки у вас больно глупые, не знают, видимо, в чем состоят их обязанности.

Я развернулся на пятках и, позабыв о Левакове, поплелся в зал. К слову, он был огромный и тоже в каком-то старинном стиле: столы с бордовыми скатертями, дубовые неподъемные стулья, массивные люстры, свисающие едва не до пола.

Справа, за барной стойкой, находились кабинки, огороженные от общего зала балдахинами. Все пустовали, кроме одной, однако гостей с моего места не было видно, лишь закрытые шторы намекали на присутствие там людей.

Усевшись за свободный столик, а их было приличное количество, я задергал нервно ногой, исподлобья разглядывая помещение. Повернулся в сторону барной стойки, цепляясь взглядом за Марго и эту Олесю. Они о чем-то спорили, но шепотом. Создавалось ощущение, словно этот спор касался меня.

– Вить, – Антон появился внезапно, усаживаясь на стул рядом. Он положил мобильник на стол и посмотрел с таким видом, будто пытался решить сложный ребус, но не находил нужного ключика к разгадке.

– В чем дело? – я напрягся, хотя куда уж больше, тело и так сделалось каменным. Скорей бы свалить отсюда.

– Все очень странно.

– Что странно?

– С этим заявлением странно.

– Конкретней, Тох, – прошипел, оглянувшись. Рита взяла меню в кожаной папке, кинула недовольный взгляд на Олесю и сделала шаг к нашему столику.

Ясно, она тупо не хотела меня обслуживать. Собственно, я и есть-то здесь не планировал, кусок бы в горло не полез, не из рук предательницы.

– Короче, она… – Леваков замолчал, заметив Марго, остановившуюся напротив нас. Она хотела протянуть меню, но Антон остановил:

– Нам два американо, пожалуйста.

– Эм, хорошо, – тон голоса Риты меня зацепил, потому что в нем звучала мягкость, любезность, доброжелательность, в конце концов. На меня она даже не взглянула, развернулась и с идеальной осанкой направилась выполнять заказ.

Раньше под широкими одеждами Романова казалось не такой худышкой, сейчас же походила на дюймовочку. Хотя это была не болезненная худоба, а довольно стройное тело без изъянов, словно его создал художник для картин. Я невольно залип, потом, правда, одернул себя! Что творю?

– Шест, она забрала заявление.

– А то я не в курсе, – закатил глаза, проводя ладонью по лицу. Мне все больше хотелось поскорей свалить отсюда.