Твой первый - единственный

На подушке рядом с Романовой лежал ее телефон. Он неожиданно завибрировал, подсвечивая комнату тусклым светом с экрана. Я испугался, что Марго проснется, а мне жуть как не хотелось, чтобы она уходила. Поэтому, набравшись наглости, я тихонько взял мобильник. Однако входящий абонент был крайней настойчивым, он набрал во второй раз. Дима. Четыре буквы, ненавистные, вызывающие ревность. Я стиснул челюсть и сбросил вызов.

А потом, пусть мне и было не очень удобно набирать одной рукой, написал ему сообщение:

«Рита со мной.

Кончай трезвонить. Она уже спит».

Не дожидаясь ответа, я отключил телефон. Взглянул на Марго, на ее слегка припухшие губы и грудь, что медленно поднималась и опускалась.

– Ты только моя, – прошептал тихо я, желая больше никогда не видеть и не слышать это чертово мужское имя.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 38 - Рита

Дни пролетели быстро, я не заметила, как подкрался Новый год. А еще не заметила, что Дима неожиданно пропал из моей жизни.

Он больше не звонил, не писал, хотя раньше за ним подобного не наблюдалось. Теперь же Люков стал даже редким гостем дома: он забегал на пару минут, не ночевал и практически не разговаривал. Словно я его чем-то обидела, сделала что-то не так. Мне не хотелось терять лучшего друга, в конце концов, они могли бы подружиться и с Витей. Наверное…

Тридцать первого декабря с утра я пошла по магазинам и выбрала три подарка. Вите купила теплый свитер темно-бордового цвета. В примерочной висело зеркало, и я больше из интереса приложила мужскую вещь к себе, а потом смутилась, вспоминая, как проснулась рядом с Шестаковым.

Я тогда выскочила на цыпочках из его комнаты, боясь встретиться с мамой или, не дай бог, с дядей Олегом. Было безумно неловко. Зато Витя чувствовал себя отлично, он до сих пор подшучивал надо мной и играл бровями. За несколько дней границы между нами окончательно стерлись.

Второй подарок был для Моти. Я взяла ему конструктор, хотя и без моего подарка у брата теперь был свой собственный набор развлечений.

Иногда мне казалось, Матвей забыл об отце, он не спрашивал о нем и все чаще приставал к Олегу Николаевичу с вопросами и просьбами. И тут Витя опять влезал со своими шутками, что скоро все мы породнимся.

А тридцатого декабря папа сам позвонил маме. Он задал всего один вопрос: «Домой не собираешься?», услышав отрицательный ответ, отец скинул вызов. Кажется, гордость была для него и по сей день превыше целого мира, даже своей семьи.