Царь-гора

– При чем тут твоя бабушка! – сердито подняла брови Аглая, и Федор ощутил сладость удовлетворения – наконец-то ему удалось засунуть холодную руку под теплое одеяло ее безмятежности.

– А сколько лет дедушке? – спросил он Жанпо.

Полуобморочно закатив глаза, алтайский Бельмондо долго шевелил губами.

– Много, – подвел он итог подсчетов. – Дедушка родился еще до того, как в священное дерево Кер-Огоч попала молния.

– До тысяча девятьсот десятого, – перевела Аглая.

Федор присвистнул.

– И до сих пор ты скрывал столь ценный исторический артефакт от общественности?

Жанпо неуверенно моргнул.

– Я ничего не скрывал."

"– Ладно, оправдываться будешь потом. Показывай мне своего дедушку, – распорядился Федор. – Кстати, чем тут, кроме прокисшего верблюжьего молока, утоляют жажду?

– Чакой, – ответила Аглая, шагая позади.

– Что такое чака?

– Местный энергетический напиток, по вкусу похоже на кока-колу.

– Надо же. Из чего ее делают?

– Из маральего корня. Мелко нарезают, потом пережевывают и…

– Что-что делают?! – затормозил Федор.

– Смешивают со слюной, чтобы началось брожение, – с невинной улыбкой разъяснила Аглая. – Жанпо, угости Федора чакой.

Алтаец послушно направился к ближайшей юрте.

– Стой! – сдавленно крикнул Федор. – Не надо чаки.

Но туземец уже исчез в юрте и быстро вернулся с пластиковой бутылкой в руках.

– Это не чака, – объяснил он сомлевшему Федору. – Это пепси.

– Черт побери, – пробормотал тот, глядя на этикетку. – Миклухо-Маклаю здесь определенно нечего делать.

Одолев жажду, Федор поинтересовался:

– Так мы идем к дедушке?

– Мы уже пришли.

Жанпо показал на юрту, куда ходил за бутылкой. Лишь теперь Федор заметил на ее войлочной крыше спутниковую антенну-«тарелку». Выглядела антенна нарядно – ее украшали прицепленные по краю маленькие бубенцы с яркими ленточками, нежно позвякивавшие на степном ветру. Федор невольно засмеялся:

– Дедушка любит праздники?

Жанпо серьезно покачал головой.

– Нет. Дедушка очень старый, – повторил он, – уже не камлает.

– Что он имеет в виду? – Федор озадаченно повернулся к Аглае.

– То, что сказал, – пожала она плечами.

Жанпо открыл дверь юрты:

– Заходите. Только тихо. Дедушка не любит шума.

Несмотря на дедушкину нелюбовь, телевизор был включен громко – наружу звук не проникал из-за толстых войлочных стенок юрты. Дедушка сидел на полу спиной ко входу и к гостям не повернулся.