Царь-гора

Страница старого дневника и письмо, адресованное царю, – а в них вся жизнь России."

"Неужели все бессмысленно – война, смерть, казни партизан, переменные успехи по линии фронта, красно-белого водораздела?..

На уроках Закона Божия в гимназии тучный батюшка с масляной бородой и елейным голосом объяснял вавилонское пленение евреев: иудеи впали в мерзость и идолопоклонство, за то были наказаны и томились семьдесят лет в плену для исправления. А перед тем пророк Иеремия вещал, что Иерусалим падет и храм будет разрушен.

Евреи сопротивлялись вавилонянам. Но кто они против Иеговы, карающего и милующего? И кто белые, со всеми своими армиями, против Христа? Если грехов в России накопилось на семьдесят лет очищения, кто смеет говорить, что он чист, и утверждать Святую Русь штыками да пушками? Где она, Святая Русь? Теплится огоньками в чьих-то душах и сердцах, зовет на мученичество. Не ушла, не канула в никуда, но слишком мало ее осталось. Если не вытащить из-под толстого слоя навоза, совсем задохнется…

К этой мысли Шергин подбирался долго и очень медленно, с отступлениями, разворотами, долгими перерывами.

– Василий, чаю!.. Васька!..

– Здеся я, здеся… чего так кричать-то… несу уже.

Васька расставил на крестьянском столе чайник, стакан и сухарницу с кусками плохонького ржаного хлеба.

– И чего так надрываться… – бубнил он, – я уж сколько лет Василий…

– С девками хозяйскими опять лясы точил? Смотри, выдашь военную тайну, – пригрозил Шергин, принимаясь за чай, – отправлю куда Макар телят не гонял.

– Батюшки, – всплеснул руками Васька, – шпиён я, что ли? Девчонкам свистульку вырезал.

– Куда? – не сообразил Шергин.

– Ну, туда… куда Макар не гонял. А вам чегой-то приспичило аж тыщу человек гнать.

– Не тысячу, а всего семь сотен.

Из той тысячи с лишним, что прочесывала с конца декабря Причернскую тайгу, трех сотен не досчитались после стычек с отрядами Рогова.