Тройняшки для миллионера-тирана

Да что такое? Чего это они там разбушевались? Тоже недовольны поведением папочки? Возмущаются? Ну, потерпите зайки! Родитесь и тогда отца накажете. А я и так наказана.

– Я воды тебе принёс, – оповещает меня Марк, войдя в комнату со стаканом воды. – И валерьянку. Мне твоё белое лицо не очень нравится, Мириам. Может, врача вызовем? Ты меня пугаешь!

– Спасибо, – привстаю и принимаю таблетку, застонав от боли."

"Блин! Надо скорее в себя прийти! Иначе боюсь дело плохо кончится. Так и выкидыш случится может.

– Мириам… – тянет Марк, пока я таблетку пью. – Я, конечно, извиняюсь. Но туалет напротив. Белая дверь напротив этой комнаты, – выдавливает неловкую улыбку.

– А?

– Ты описалась, – смущённо отводит взгляд.

– Описалась? – оборачиваюсь и вижу мокрое пятно на месте, где лежала. Опускаю взгляд на свои штаны и понимаю… – Марк, – поднимаю на него взгляд. – Я не описалась. Я, кажется, рожаю… Это воды… отходят!

– Блин! Что делать?! – хватается за голову. – И почему вы сегодня решили поссориться?! Блин! Блин! Блин! Что делать?

– В больницу!

В больницу едем на скорой.

Марк так разволновался и растерялся, что забыл обо всём. Как телефоном пользоваться, какой номер надо набрать, и даже то, зачем звонит.

По скорой меня привозят в мою больницу. Моего доктора, у которого сегодня выходной, вызывают и она приезжает аккурат к нашему приезду. Забирает меня и увозит в свой кабинет, а после в операционную.

Как изначально и планировалось, мне делают кесарево.

Всё это время обеспокоенный брат моих дочерей ходит по коридору и ждёт нас. Медсёстры над ним смеются и говорят, что таких взволнованных мужей почти никогда не видели. Оказывается, Марк там от волнения сознание периодически терял.

Мило так! И приятно!

Всю операцию доктор меня успокаивает и говорит, что осложнений из-за того, что роды раньше начались, никаких нет. Малыши просто пробудут дольше положенного в капсуле для недоношенных. Ничего ужасного и страшного в этом нет.

Успокаивает и говорит, что это, наоборот, хорошо для меня. Прекращу тяжесть в двенадцать килограмм носить, напрягая позвоночник. Он у меня, к слову, герой! Полумёртвый!

Со слезами на глазах наблюдаю за тем, как детей по одному достают из меня и осматривают медики. Взвешивают, измеряют. Вытирают. Браслетики на руку надевают.

Они такие крохотные. Малюсенькие. Меньше, чем был Мося, когда родился. Худенькие, красненькие, жалостливые, как котята.