Тройняшки для миллионера-тирана

Этим он тебя привлёк? Да? Молодым телом и тем, что похож на твоего… мужа? – выплёвывает последнее слово с отвращением. – Как ужасно это звучит. Твой… муж.

– Мы с Марком не любовники, – повторяю ей сказанное парнем на стоянке. – Мы друзья.

– А Алим знает, что ты дружишь с его сыном? И скрываешь его от него? – ухмыляется так, словно это козырь в её рукаве.

– Почему это скрываю? – пожимаю плечами. – Просто не влезаю в дела мужчин. В моей семье так принято. Знать, но молчать, когда это не касается меня лично, а мужчин вокруг меня.

– Ты держишь от него в тайне то, что у твоего мужа есть сын. За его спиной смеёшься над ним. Держишь Алима в дураках. И не надо мне говорить, что он знает. Потому что если бы Алимчик знал, то парнишка был бы в этом доме. И весь мир бы знал о том, что у Алима есть сын. Он бы им гордился!

– Не думаю, – скорее нервно, чем провокационно смеюсь. – Они недолюбливают друг друга. Так что, думаю, великой любви бы не было.

Была бы… Лапин и Марк просто плохо знают другу друга.

– Это пока Алим не знает, что он его сын, – продолжает змеюка, с каждой секундой отравляя воздух в доме всё больше и больше своей ненавистью и желанием меня убить. Я так это и чувствую. – Когда узнает, то и ты ему не нужна будешь.

– Чего тебе надо, Розали? – игнорирую её провокацию. – Уже поздно, и я хочу спать. Тебе пора! – указываю ей на дверь. – Всего хорошего! Не скажу, что была рада твоему визиту. Прощай!

– Я сама решу, когда мне пора! – шипит сквозь зубы.

– Кто тебя вообще в дом впустил? – неожиданно понимаю.

Охрана могла её пропустить, да. Но на территорию дома. Но в сам дом… который я лично утром закрывала на ключ… Да, у охраны есть запасные, но они на случай пожара, потопа и серьёзных случаев.

Я помню, Алим рассказывал мне, что однажды его родного брата, отца Алисы, в дом не пустили. Но сам виноват. Хотел сюрприз устроить и приехал неожиданно, не застав хозяина дома.

Поэтому вопрос: как здесь оказалась Розали?

– Меня? В мой же дом? – смеётся, прыская от смеха.

– Он к тебе не вернётся.

– Ошибаешься, – прекращает ржать как лошадь, вернув себе взгляд убийцы. – Как только ты потеряешь детей и будешь уличена в измене, я его утешу, и он вернётся ко мне.

– Мечтай больше!

– А ещё можно подкинуть ему мысль, что дети не его… – легко выдаёт свои планы.

– Конечно! – хлопаю в ладоши.