Трудовые будни барышни-попаданки 5

— Ваши сведения верны, ваше сиятельство, — сдержанно ответила я, вспомнив, что ангелом принято называть государя. Конечно, не надеялась, что поездка в Польшу останется в тайне. Но все же чтобы так быстро стало известно в столице…

— Не будем тратить время на разговоры о вашем путешествии и встречах, — продолжил Голицын, — а сразу перейдем к делу. Хочу дать вам приятельский совет: совершите новое путешествие, причем желательно с супругом. Если устали от странствий — уединитесь в вашем замечательном поместье на берегу Невы.

И не принимайте в нем никого, кроме лиц, принадлежащих к торговому сословию.

— Причина? — спокойно спросила я.

— Чтобы избежать далекого путешествия по предписанию.

Я промолчала, но взглянула так выразительно, что князь понял. Встал, открыл дверь, убедился, что коридор пуст. И лишь тогда сказал:

— Против вас собран сильный комплот из персон, которые недавно лишили меня влияния. Известный вам духовник, временщик всея Руси, а также… впрочем, вы должны догадаться.

Этот союз родился не сегодня, но именно нынче готов к действиям и ждет только повода.

Да уж. Нерадостно. Но почему?

— Александр Николаевич, я была бы благодарна, если бы вы пояснили, чему мы обязаны неприязнью этих персон? Например, временщику в прошлом году мы оказали достаточно важную услугу…

Князь Голицын усмехнулся и заговорил тоном пожилого профессора, решившего поучить жизни студентку-первокурсницу.

— А также приняли участие в судьбе двух подневольных людей, оскорбивших временщика своей строптивостью.

Граф памятлив. Что касается духовной особы, — тон князя стал презрителен и желчен, — молитвеннику и прозорливцу не по нраву ваша типографская деятельность. Он расправился со мной и намерен учинить нечто подобное с вами. А что касается главной фигуры комплота… Эмма Марковна, вы встречались в Варшаве с великим князем?

— Да, — ответила я и продолжила: — Александр Николаевич, откровенность за откровенность: вы в курсе царской воли в вопросе престолонаследия?

— Конечно в курсе, — простодушно улыбнулся Голицын.

— Я в ребячестве прятал в карманах конфекты и орехи для Алексаши и Коки, как мне не ведать семейных тайн Александра и Константина? Ничего в этом нет удивительного. Другое удивительно: с какой стати вас занесло в царские семейные расчеты? Царь хочет отдать корону младшему брату в обход старшего — его дело. Так же его дело —объявлять это или держать в тайне.