Наследник для бандита

Сказать об этом не решалась до самых родов. А там, в родильном зале, когда наш сын появился на свет и громко закричал, не сдержалась и вымученно прошептала:

— Люблю тебя…

Его взгляд был лучшим ответом. Но услышать те же слова было непередаваемо!

— Спасибо за сына, любимая, спасибо…

- 63 -

Послесловие. Руслан

Когда я увидел ее в первый раз, глазам не поверил. Был на вокзале, и вдруг — как вспышка. Мать я почти не помнил — только по фото, что хранил отчим. И тут она… практически копия…

Когда рассказал Мирону, тот сразу расспросил — кто, где, когда.

Больше недели я ничего не знал, пока однажды он не пришел и не спросил готов ли я к мести.

Я готов был давно — и много раз порывался заявиться к Волкову, бросить ему в глаза обвинения! Но каждый раз отчим отговаривал меня, приводя все новые и новые доводы. Хотел ли я, чтобы отец мучился? О да! За то, что продал нас с матерью, что пожертвовал, словно пешками в игре!

Я узнал правду лет в семь. Мирон долго и с толком рассказывал, как Волков удерживал мою мать, не отпуская ее к нему, к отцу как считал тогда.

Именно в тот день мужчина, воспитавший меня, сказал, что он мне не родной отец. Что он мечтал, чтобы я и моя мать жили с ним, что он бы любил нас очень сильно…

И хотя я понял все на каком-то детском уровне, попытался по-прежнему звать его отцом, он жестко пресекал подобное, напоминая, что отец у меня — ублюдок, продавший семью. А он — отчим, тот, кого любила моя мама.

И с каждым днем моя ненависть лишь крепла. Поэтому когда девочка подвернулась, а Мирон предложил мне сыграть роль, согласился без раздумий.

Я знал, что она с легкостью согласилась лечь под отца, продалась как и все шлюхи, что вились вокруг хозяина города.

Но когда она проявила понимание, доброту, не поверил. Решил, что притворяется, чтобы устроиться получше. Даже подумал, что план уже не выгорит — ведь Олег отпустил ее. Выбросил, попользовавшись вдоволь. О том как развлекся с ней папаша Марк докладывал четко и своевременно.

И тут ее беременность… Очень к месту. Отчим уговаривал потерпеть, говоря, что месть должна быть холодной.

И я терпел. Злился на девчонку, на ее доброту и наивность. Конечно, я отлично отыгрывал свою роль, но то как добродушно она делилась своим настроением, какой понимающей была и как обходила острые углы — бесило.

Мне нельзя было привязываться к ней.

Впервые я почуял неладное, когда узнал, что она попала в больницу. Пришел к Мирону, уверенный что тот разозлен, но нет. Он лишь потирал руки от удовольствия.