Третий не лишний

Всхлипнув, прижимаю ко рту замерзшие ладошки. Глазам становится горячо и мокро, и из горла рвутся хриплые рыдания.

Прохожу ворота и ускоряю шаг. Иду быстрее и быстрее, пока и вовсе не перехожу на бег. Лечу по главной аллее кладбища, добегаю до поворота, ведущего к маме и папе и, словно в невидимую стену врезавшись, останавливаюсь.

Господи!.. Куда?.. Куда я к ним с этим? Как в глаза буду смотреть?! Что говорить?..

Хватаюсь руками за каменную кладку невысокого забора и дышу, дышу, дышу. Слезы бесконтрольно заливают лицо, а не могу заставить себя сделать хотя бы шаг.

Меня корежит от стыда и ужаса непоправимости произошедшего.

Зачем я это сделала?! Сама же! Сама согласилась!.. Добровольно пошла на это!

Что родители обо мне подумают?! Шлюха! Шлюха и есть!!! Жаловаться пришла?.. Не стыдно?

До мамы и папы я так и не дохожу – не хватает силы духа. Стою на том перекрестке, пока не заканчиваются слезы, а потом, развернувшись, плетусь к выходу.

Выхожу за ограду, еще полкилометра иду вдоль кладбища, перехожу дорогу и останавливаюсь на автобусной остановке.

Телефон на беззвучном, и в нем восемь пропущенных от Артема. Не перезваниваю, но пишу сообщение, что я в вузе на сдаче лабораторных. Он тут же снова набирает меня, но я отключаю телефон.

Не хочу ни говорить, ни видеть его. Никого не хочу. И возвращаться туда тоже.

Глава 15

Открыв дверь в бар, быстро пробегаюсь взглядом по публике и, прижав рюкзак к груди и низко опустив голову, юркаю в пространство между рядом столов и стеной.

Уже неделю на подкорке страх встретить здесь Эйне.

"Почти дохожу до барной стойки, до спасительного коридора остается всего два шага, но в последний момент не удерживаюсь и оглядываюсь на угловой стол.

Черт!

Там Тёма. Заметив меня, подрывается с места и бросается в мою сторону. Я ускоряюсь, но он догоняет ровно на пороге квартиры. Вместе вваливаемся внутрь, я падаю на банкетку, он нависает сверху.

– Где была?

Мои рецепторы раздражают исходящие от Тёмы алкогольные пары.

– Гуляла.

– Где?

– Какая разница? – вздыхаю, роняя рюкзак слева от банкетки, – в парке, потом в сквере…

– Холодно на улице.

– Мне нормально.

Намного комфортнее, чем здесь.

У Тёмы самыми сложными были первые два дня, он не отходил от меня ни на шаг, просил прощения и дарил цветы. На третий день он напился вдрызг и орал на меня так, что мне пришлось ночевать на маленьком диванчике в кабинете бара.