Три Анны

Только голубой сарафан уже пообсох на свежем ветерке, а босые ноги покрылись серой пылью с обочины. Припомнив, что крестик под рубахой надет, а значит, за здорово живёшь нечисть его не одолеет, Лёха резко затормозил, но мотоцикл глушить не стал, готовый в любую минуту дать дёру.

– Пожалуйста, помогите, мне больше некого просить, – голос русалки звучал вполне поземному.

Девушка выглядела живой и тёплой, крепко стоящей на ногах возле пробивающихся порослей ольшаника. Поскольку Лёха отвечать не спешил, русалка заторопилась с объяснением, явно боясь, что он снова уедет:

– Вы не подумайте плохого.

Вздохнув, Лёха снял ногу с педали и сурово спросил:

– А подруга где?

Туристка жестом указала на спуск к порогу:

– Там, внизу у реки. Она не может идти сама. Пожалуйста, не откажите в помощи. Довезите до ближайшего населённого пункта. Я же вижу, что вы добрый человек.

На словах «добрый человек» Лёху бросило в краску. Теперь и захочешь – не откажешь."

"– Ладно, чего уж там… Русские своих на войне не бросают, – глухо пророкотал он, удивляясь своему смущению, и добавил: – Вы меня здесь ждите, в коляске. А то, неровён час, ноги пораните. С вашей подругой я сам управлюсь.

Девушка упрямо возразила:

– Нет, я с вами.

Не доверяет, значит. Неизвестно почему взъярившись, Лёха расправил плечи и слегка прикрикнул на незнакомку, как на сосунка-новобранца:

– Сказано ждать – значит, ждите.

Его строгость подействовала в нужном направлении: из глаз туристки исчезла тревога, а уголок рта несмело дёрнулся, изображая улыбку:

– Подругу зовут Нонна Максимовна.

– Ясно!

Крякнув, Лёха размашисто зашагал к спуску со скалы и минут через десять вернулся, таща через плечо тяжёлую ношу, норовящую вырваться из его крепких рук.

– Сама пойду! Безобразие! Немедленно поставьте меня землю! Отпустите, молодой человек! Куда вы меня несёте? Я артистка! – на все лады заливалась Нонна Максимовна, молотя руками в воздухе.

– Видали мы таких артисток, – огрызнулся Лёха, едва удерживая извивающуюся путешественницу. – Получайте вашу подругу в целости и сохранности.

Пока его не было, русалка успела устроиться на заднем сиденье, заранее оставив место в коляске для своей подруги.

«Это правильно, – рассудил Калинин, – старую тётку надо в люльку устроить. Ишь, она какая норовистая».