Три Анны

Он быстро сунул руку за пазуху драпового пальтеца с кургузым меховым воротничком и протянул Ане зажатый кулак:

– На, заколи.

Рука паренька разжалась, и Аня увидела на его ладони большущую булавку с чёрной головкой.

– Храни Господь.

Нахлёстнутые друг на друга куски ткани плотно легли один на другой, и Аня подумала, что этот городской мальчишка в щегольских ботиночках и калошах, похоже, не так уж плох.

Интересно бы посмотреть, как он агитирует народ и за что? Может попросить Нгуги остаться на завтра? Хотя он вряд ли согласится.

Привезя агитпроповцев в Губком и освободившись от неожиданного задания, Нгуги устроил Аню в комнату отдыха, а сам отправился получать паёк.

* * *Комнатка, в которую Аню определили, оказалась совсем крошечной: две кровати и две тумбочки.

Судя по всему, здесь давно не топили, и озноб пробирал до костей, даже несмотря на то что заспанная тётка, закутанная в плюшевый салоп, сунула ей в руки жестяную кружку кипятка и кусок хлеба.

Свеча на столе догорела до половины. Холод не позволял раздеться, а ложиться в тулупе на кровать, застеленную чистым покрывалом, Анюте не велела совесть. После недолгих раздумий, она прилегла прямо на пол, подстелив под себя домотканый коврик, вытащенный из-под кровати.

Заснула мгновенно и спала без сновидений, не меняя во сне позу и не шевелясь. Проснулась Аня как от толчка, а раскрыв глаза, увидела, что в дверях стоит Нгуги с мешком за плечами:

– Подъём, пора ехать, скоро день.

Собираясь встать, Аня перекатилась на спину и внизу подоконника заметила выцарапанные иголкой буквы. Любопытство взяло верх, и читать она уже умела. Неудобно нагибая голову, Анюта прочитала два имени, тонкими линиями перерезавшие дерево: «Аня и Мариша 1895».

«Видать, эти девушки тут жили», – поняла Аня, вспомнив, как давешняя тётка с кипятком объяснила ей, что прежде здесь был пансион для девиц.

– Это навроде школы, только ученицы здесь и ночевали. Домой их отпускали редко, чтоб не баловали лишку. Девиц числилось немало, оттого у нас теперь столько комнат для приезжих, – горделиво сказала женщина. – Бывало, со всех концов губернии тьма делегатов понаедет, а всем место находится.

– Пойдём.