Только ты

Цепляюсь за плечи Стаса, пряча лицо в сгибе сильной шеи, прикусываю его кожу, пока он, упиваясь своей властью, шепчет мне на ухо:

– Сделай это для меня, моя сладкая, я так хочу. Дай почувствовать, что ты согрелась и доверяешь мне. Ну же, Эльф, смелее…

Как хорошо под его рукой – бесстыже-откровенной, пробуждающей. Сумевшей достать до тонко зазвучавших в удовольствии чувственных струн. Не хочу думать, что она знала других. Только меня. Только для меня. Да-а…

Как же приятно проснуться и ощутить себя живой. Узнать, что тело отзывается на ласку своего мужчины.

– Ста-ас… – горячо шепчу, срываюсь на частые вздохи, и он тут же просит:

– Посмотри на меня.

Веки вздрагивают, пальцы сжимаются на плечах, сминая насквозь промокшую футболку, и он ловит судорогу моего удовольствия, впиваясь в губы.

– Господи, Эльф, это настоящий подарок – любить тебя! Да, моя девочка, да…

Без его рук на ногах не устоять, и он крепко держит меня, прижимает голову к своей груди, позволяя волне наслаждения прокатиться по телу до самых кончиков пальцев.

– Ты сумасшедший, Фролов. Что это было?

– Это было наше начало, Эльф. Для тебя я готов на все.

Он выключает воду и убирает влагу с моих волос. Целует в лоб.

Готов, да. Я прижимаюсь к нему животом и чувствую всю силу его желания, вижу, как горит взгляд, и больше не удивляюсь, когда слышу в себе отклик. Встаю на цыпочки, чтобы прошептать в ухо:

– Я тоже, шальной мой… тоже готова с тобой на все, – смеюсь, кусая Стаса за подбородок, когда он на мгновение цепенеет от моих слов, и, совсем осмелев, признаюсь: – Я тоже хочу увидеть тебя в этот момент.

– Настя! – на вздохе.

– Разденься для меня, Стас. Пожалуйста.

Мы снова целуемся как сумасшедшие, позабыв обо всем. Выбираемся из душа и оказываемся в спальне прежде, чем вспоминаем о полотенце. Мои руки отказываются бездействовать, и я помогаю ему стянуть футболку. Скольжу ладонями по сильной груди, подбираясь к поясу джинсов…

– Нет, Эльф, я сам! – он тяжело дышит, отстраняясь. – Ты сказала – для тебя.

О да! С ним хочется познавать и открывать то самое, что еще внове для меня, и я сама удивляюсь своей смелости.

– Ты здорово заинтриговал художника, когда позировал. А еще… о тебе были все мои девчоночьи фантазии. В них ты всегда был самым красивым и только моим.

Я стою перед Стасом обнаженная, и, кажется, после моих слов он забывает о своем намерении. Снова притягивает к груди, и раздеться получается второпях, не разрывая губ.

Постель сводного брата. Моя постель.