Только ты

– Прости…

Широкая спина скрывается из виду, и я закрываю лицо руками. Не хочу, но прислушиваюсь к шагам.

Сейчас дверь захлопнется. Все это время остававшаяся открытой – дверь его спальни захлопнется, и я потеряю его навсегда. Почему-то именно эта мысль становится главной.

И когда только эта проклятая дверь стала для меня так много значить? Когда я поняла, что он с самого первого дня моего возвращения пытался сказать?!

Я не в силах ждать, не в силах слышать этот звук и рвусь к выходу. Распахиваю дверь, выбегаю из дома, за ворота, и дальше стремительно иду, бегу по улице – не выбирая дороги и ничего не видя перед собой.

Мне нужен воздух и свобода, нужен этот дождь, хлынувший с неба, потому что обещания душат, душат, душат…

Никогда не думала, что настанет момент, когда я захочу забыть его. Не помнить, не видеть, не знать человека, так долго бывшего мне верным другом. Лучшим другом.

Егор.

Как же долго я бегу от тебя и не могу убежать. Люблю детской памятью и душой, но не люблю сердцем.

«…Привет, Настеныш.

– Здравствуй, Егор.

– Что, снова не приедешь? Я скучаю, а ты?

– Сейчас не могу, извини. Я тоже.

– Знаю. Ты следишь за календарем?

После паузы.

– Да.

– Скоро наше число, я все еще жду.

– Егор…

– Настеныш, ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Как всегда буду относиться. Я даже в детстве выдумывал разные поводы, чтобы побыть с тобой.

– Егор…

– Только не говори снова, что не уверена. Пожалуйста! Мы все уже обсуждали! Все будет хорошо, Настеныш, слышишь? Родной мой, обещаю. Я уверен в нас…»

– …Настя, как замечательно, что у тебя есть Егор.

Хороший парень растет! – бабушкин довольный вздох, и ведь не возразить.

Да, хороший. Очень хороший. И я проводила с Егором много времени, не удивляясь, когда он вдруг встречал меня у школьных дверей, чтобы вместе вернуться домой, или в воскресный день приглашал в кино. Провожал ранним утром к университету. Мы ведь были добрыми соседями и друзьями. Столько лет лучшими друзьями, пока однажды он меня не поцеловал.

Я хорошо помню счастье, вспыхнувшее в голубых глазах, и собственный ужас.

Стремительное падение с высоты под толщу воды, так глубоко, что только задохнуться. Я долго стояла с распахнутыми глазами, не слыша, не понимая, по сути, ничего из того, что он говорит. А он говорил, говорил… Всю дорогу, смеясь и краснея, пока я молча шла домой, еле передвигая ноги, чувствуя, как под ними рушится земля. А потом счастливое лицо бабушки, встретившей нас у порога, и ее слова, уже после того, как Егор ушел.