Только ты

Только не проси меня объяснить тебе, ладно? Это не в моей силе.

– Ладно. Мама Галя?

– Да.

– Сегодня я увидела татуировку у Стаса на груди. Помнишь, в юности…

– …Он называл тебя Эльфом. Конечно, девочка моя, помню.

– Он признался, что сделал ее очень давно.

– Сам рассказал?

– Да. Я попросила его ответить честно. Почему ты никогда о ней не говорила?

– Я надеялась, что придет время, и ты сама все увидишь. Слова не расскажут так, как глаза, ведь правда? Ты сейчас многое рассказала мне своим рисунком. А еще я боялась, что тобой будут двигать жалость и сожаление.

– Ты сомневалась в нем или во мне?

– Ни в одном из вас. Вы просто встретились очень юными и оказались такими разными. Тихая, как весенний ручеек, девчонка и неуправляемый, как шальной ветер, мальчишка. Слишком порывистый и непредсказуемый, чтобы вовремя остановиться и не взять то, что хочет. Я не была уверена, что мой сын не сломал тебя. Какими бы чувствами он ни был охвачен – тогда или сейчас, он не способен чувствовать наполовину.

Ему остался шаг, Настя. В этом доме все это время его держала только надежда, не мы с Гришей, вовсе нет. Когда-то я поклялась себе не вмешиваться, но хочу сказать, что если не ты, его никто не удержит. Этот парень родился, чтобы есть с руки только одной женщины, и эта женщина – не его мать. Уж я-то могу в этом честно признаться. Как и в том, что с ним никогда не будет просто.

– Мама Галя…

– Да все я знаю, девочка моя! О тебе и о Егоре! Никогда тебя не осужу, не бойся! Стаська все сам заслужил, понимаю.

– Откуда у него шрамы?

– Ох, Настя…

– Он резал себе вены? Скажи! Пожалуйста, мама Галя! Что случилось? Почему? Ему было плохо?

– Нет, не вены. Скорее, наказывал себя, винил. Это все тяжело вспоминать для матери, Настя. Там ты у меня – едва жива, тут Стаська – в буйстве и ранах. Если бы не Гриша, не знаю, как и вынесла все это на плечах.

– Господи, мама Галя.

– Сложные вы мне достались дети. Оба любимые и оба мои.

Да, оба ее. Когда руки мачехи обнимают, а глаза согревают – нет места сомнениям. Никогда не было.

– Прости меня, мама Галя! За все прости!

– Да Бог с тобой, девочка моя! Что ты…

И снова минуты тягостного ожидания, которые вдвоем коротать легче.

– Почему их так долго нет? Вдруг что-то случилось?

– Не думаю. Стас не обидит того, кто дорог тебе, и в обиду не даст.