Только ты

Иду мимо танцпола, между танцующими парочками, освобождая себе путь руками, мимо длинной стойки бара, игнорируя чужие голоса и приветливые смешки, собираясь то ли сбежать, а то ли совершить какую-нибудь глупость… И вдруг останавливаюсь, увидев перед собой Стаса.

Он сидит с парнем, широкоплечим и высоким, себе под стать, и о чем-то говорит. Рядом крутится официантка, принимая от бармена заказ, и я наблюдаю, как девушка улыбается, стараясь привлечь внимание парней. На краткий миг мне даже становится ее жалко, когда другая девица, более удачливая и яркая, подходит к сводному брату и опускает ладонь ему на грудь.

Жаль, что все так предсказуемо и логично, но это мой личный момент откровения, и я в полной мере принимаю его. Не только Дашке, мне тоже никогда не стать по-настоящему счастливой.

Я стою от Стаса в трех шагах и смотрю на крепкую грудь, обтянутую светлой футболкой, на которой лежат тонкие пальцы – холеные, с длинными отточенными ногтями.

Я чувствую на себе его взгляд и поднимаю глаза. Не знаю, почему остановилась здесь, но сбегать поздно, и я сажусь за барную стойку, чтобы заказать себе у приветливого бармена еще один «Мохито», и жадно припадаю к бокалу.

Что со мной происходит? Это я или все же не я? Еще недавно, помнится, Арно стоило больших усилий уговорить меня выпить даже один алкогольный коктейль, а сегодня я, кажется, сама не знаю меры. Хотя все до смешного прилично, чего я волнуюсь?

– Хочешь еще?

Его ладонь ложится рядом с моей, а сам он подходит так близко, что я могу спиной чувствовать тепло его тела.

– Нет, спасибо. И, пожалуйста, не думай, что я искала тебя.

– Ты одна здесь?

– С друзьями. Стас?

– Да? – не нужно поднимать голову и искать темный взгляд, я и так чувствую, что все его внимание сосредоточено на мне.

– Разве тебя не ждут?

– Нет.

– Мне показалось иначе.

– Никто по-настоящему важный, поверь. А друг поймет.

Как это легко, разделить людей на «важных» и «неважных». Разделить время на «до» и «после». Разделить чувства на «прошлые» и «настоящие». Дать ненавистной Скелетине прозвище Эльф, а затем заставить ее признаться в том, что со временем сотрется из памяти.