Только ты

– Ногу в спортзале ушибла. Идти не может. Все? На все вопросы ответил?

– Ладно, – стал серьезнее парень. – И куда теперь?

Я даже не успела запротестовать. Вообще ничего не успела сказать, все еще смотрела на незнакомого, взрослого друга сводного брата, хорошо одетого и уверенного в себе, когда Стас, отобрав рюкзак, закинул его на плечо и, легко оторвав меня от скамейки, вскинул себе на руки. Направился к машине твердой походкой, как будто не первый раз носил девчонку. Не осторожничая в шаге, как Петька, и не смущаясь посторонних глаз.

– В больницу!

– Черт, Фролов, клянусь, это что-то новенькое…

– Нет, не перелом. Ушиб. Таранная кость цела, и слава богу! Лед. Покой. Фиксирующая повязка. Троксевазин на место отека и только через сутки-двое водочный компресс. И сон. Много сна. В конце концов, твоя сестренка слишком бледная. Все понял?

– Да.

– Ну, удачи. И в следующий раз лучше воздержись от всяческих прыжков с высоты, ясно?

И мое «да» в ответ на внимательный взгляд доктора.

– Спасибо, Стас, я сама пойду. Правда, у меня получится.

Сейчас на ноге была тугая повязка, и ступать оказалось куда легче. Мне хватило того внимания, что окружало нас в больнице, когда Стас искал врача, а после относил меня в кабинет рентгенолога и назад, везде представляясь как старший брат. Я устала слышать биение своего сердца и прятать взгляд от серых внимательных глаз, находящихся неожиданно близко. Сегодня сводный брат много видел и легко касался меня. Даже не подумал отвернуться, когда пришло время снять обувь и показать ногу врачу.

А после привез домой.

– Я знаю, как все произошло, Эльф. Я видел. Ты могла покалечиться.

– Не думаю, что скажу об этом Марине.

– Я скажу. Найду способ.

– Не надо. Все равно нам никто не поверит.

Мы находились дома вдвоем, и он снова преграждал мне путь. Внезапно дотянувшись рукой, погладил прядь волос у лица. Пропустил их сквозь пальцы, молча наблюдая, как они рассыпаются, возвращаясь на заалевшие щеки. Это было так же чувственно и остро, как тогда, на лестнице, когда он гладил мои губы, а после обозвал глупой доверчивой скелетиной, и я отступила.

Стас словно очнулся. Медленно сжал руку в кулак, опуская. Посмотрел хмуро, играя на скулах желваками, возвращая холод в пристальный взгляд.

– Не проси меня больше помочь тебе. Не сейчас.

Я прислонила затылок к стене, выдыхая боль от неосторожного шага. Сам не замечая того, он подошел ближе.

– Я не прошу.