Третий Генерал: Том VII

— Выглядели они подавленно, уже смирились со своей судьбой, но не были ни истерик, ни слёз, ни просьб сохранить им жизни. Уже что-то с учётом, что их приговор оказался самым жестоким.

— Сегодня они действительно смогли показать своё достоинство, но что будет завтра? — Задал вопрос Пожарский. — Оказавшись на глазах у народа будучи в шаге от смерти… Справиться с подобным давлением под силу самым стойким и сильным духом. И боюсь, что таких людей среди осуждённых на смерть будет не так уж много.

Старик прав.

Мне в прошлой жизни довелось видеть много казней, иногда я сам выступал в роли палача. Бывали те, кто почти до самого конца держался хорошо, но в последний миг давали слабину. Особенно женщины. Чёрт, я прекрасно знаю, что именно женщины иногда самые коварные и опасные существа во всей грёбанной вселенной, но ненавижу казни женщин. У всех свои слабости.

И видимо не только у меня сей момент вызывает неоднозначные эмоции.

— Поговорю с Государём, пускай хотя бы немногих женщин, приговорённых к смерти, не будут казнить на публике, — сказал Романовы.

— Плохое это дело, лучше обойтись без этого.

— Считай твоё предложение принято, — сказал кто-то позади нас.

Вся наша троица моментально обернулась. Мы уже давно одни остались в этом коридоре одни, но теперь к нам подошёл сам император.

— Государь, — мы тут же поклонились.

— Оставьте уже эти формальности, — устало махнул рукой Виктор. — Я сейчас устал едва ли не больше, чем за первый день бунта и мне уже нет дела до соблюдения всех правил, формальностей и даже за языком следить не особенно хочется.

Насчёт казней женщин предложение толковое, мои люди сегодня ночью всё сделают как можно гуманнее. Хоть где-то я могу проявить свою милость. Остальных ждёт смерть завтра прямо на Красной Площади.

— И кого назначат палачами? — Спросил Пожарский. — Добровольцев будет маловато, никто не любит это дело."

"— Несколько желающих всё же есть, особенно среди немногочисленных выживших в полиции и подразделениях, которые взбунтовались.

Эти люди отказались пойти против меня и чуть не погибли из-за этого. Кое-кто из моей личной гвардии тоже готов исполнить свой долг. А вот что касается казни моих родичей… Видимо придётся всё делать…

— Мне, — перебил я императора чем вызвал удивление у всех собравшихся. — Вашего родича взял живьём в том подземном тоннеле, большую часть славы по подавлению бунта вы мне сами приписали. По всем правилам мне и доводить дело до конца.