Требуется влюбленное сердце

Проверить все-таки надо. Могу ведь я ошибаться?

– Ты-то? – недоверчиво переспросил Паровозников. – Не припомню такого. И это меня очень пугает, потому что сулит много работы и много беготни.

Они еще раз прошлись по квартире, и вдруг Лена, зачем-то закрывшая за собой дверь спальни, увидела на ней укрепленную мишень для игры в дартс. Но даже не эта странная для спальни декорация удивила ее, а приколотая в самый центр фотография Дарьи Жильцовой, сплошь усеянная воткнутыми в нее дротиками.

– Я ничего вообще не понимаю, – пожаловалась Лена Андрею, сидя у себя в кухне с чашкой кофе и большим, еще теплым круассаном из кондитерской.

Дело происходило через три дня после осмотра квартиры пропавшей Соледад Матюшкиной, и Паровозников заехал к Лене с очередными новостями о ходе расследования.

– Что ты хочешь понять?

– Почему такая странная вещь в спальне? Почему фото лучшей подруги? Тебе не кажется, что Соледад как-то причастна к исчезновению Жильцовой из клиники?

– Слушай, я бы век не влезал в дела, по которым проходят бабы – прямо или косвенно.

– Конечно, не зря ведь считается, что преступления, совершенные женщинами, как правило, более жестокие и более изощренные. Что мы имеем? Матюшкина вылетела в Америку, там мы ее уже не достанем. Виза ею была получена давно, так что отъезд свой она спланировала. Но Дарья… вот мне что покоя не дает. Ты с матерью разговаривал?

Андрей кивнул:"

"– Вчера. Она на лекарствах, еле держится, хорошо еще, что девочка с ней.

– До сих пор тебя это не интересовало, ты куришь при мне безо всякого разрешения, – удивилась Лена, и Паровозников объяснил:

– Я в том смысле, что твой мастер фотосъемки претензий не предъявит тебе потом?

Лена вздохнула.

– Он здесь больше не появляется, так что кури спокойно.

Паровозников удивленно посмотрел на нее, но больше ничего не сказал, заметив, видимо, что Ленино лицо стало чуть хмурым.

– Ты не думай, я не переживаю и к психиатру больше не пойду, – спокойно объяснила она, чтобы пресечь все дальнейшие разговоры.