Только между нами

— Ну что, идём? — Я перевожу взгляд с Матвея на дочь: — Малыш, ты готова?

Аня ощупывает ладошкой белокурые кудряшки, собранные в хвостики, скептически осматривает кроссовки и деловито резюмирует:

— Я красивая. Идём.

Матвей считает, что желание блистать дочь унаследовала от меня, как и цвет волос. В свои два с половиной года Аня и правда имеет непреодолимую тягу к эстетике: обожает по несколько раз на дню менять наряды и причёски и жутко горюет, если по какой-то причине ей доведётся испачкаться.

Главная модница в семье теперь именно она, потому что я сама стала одеваться гораздо проще.

Поначалу боялась, что начну тосковать по офисной суете и драйву, но этого на удивление не случилось.

— Давай сюда. — Матвей забирает сумку и, повесив её на плечо, берёт меня за руку.

Его палец привычно гладит мою ладонь. Годы идут, но ничего не меняется. Он всё так же одержим прикосновениями. Иногда может искать меня по квартире, чтобы просто подойти и обнять. Удивительный. Необыкновенный. Потрясающий.

Аня тоже обожает ходить с папой за руку. Любовь к тактильности она унаследовала от Матвея: порой, сидя у меня на коленях, начинает гладить моё лицо. А ещё у неё солнечные карие глаза.

Матвей садится за руль, мы с Аней занимаем заднее сиденье. Я всё чаще отказываюсь ездить сама — слишком освоилась на пассажирском кресле.

— А я мороженое буду вот такое. — Дочка расставляет ладони шире плеч и смотрит на меня одновременно требовательно и вопросительно. Как я к такому отнесусь?

— Это очень большое. Не боишься, что заболит горло или животик?

— Папа мне вылечит, — без тени сомнения отвечает Аня и в подтверждение пытается дотянуться носком кроссовки до водительского сиденья.

Она тоже доверяет ему, как и я.