Только между нами

— Он не мальчик, мама, ясно?! Ему двадцать три!

Я с остервенением вдавливаю красную трубку в экран, вкладывая в это движение каждую бушующую эмоцию. Если до этой секунды мне казалось, что дела не окончательно плохи, то сейчас кажется, будто весь мир ополчился против. Я не хочу никуда выходить. Хочу остаться здесь без необходимости быть сильной и держать лицо. Я устала мучиться бессилием от невозможности что-то изменить, устала страдать нескончаемым чувством вины за то, что угробила Матвею жизнь, устала вздрагивать под любопытными взглядами.

Пригладив волосы, смотрю на себя в зеркало. Господи, на кого я похожа? Лицо перекошенное, глаза как у безумной. Делаю три глубоких вдоха и, отвернувшись, прикладываю телефон к уху.

— Что хотела? — отрывисто бросает муж.

— Поговорить.

* * *К офису мужа я подъезжаю, как и условились, после обеда. Мне нравится моё состояние: оно ровное, выжженное. Эмоции спят, нет ни одного намёка на мандраж перед встречей с тем, кто задался целью испортить мне жизнь.

Продуманного плана на этот разговор у меня тоже нет.

Ирина при виде меня взмывает вверх как выстрелившая петарда и растерянно хлопает глазами. Не знает, как себя вести. Слухи о разводе, конечно же, разлетелись по офису, и здесь мне, как раньше, не рады.

— Я к Роману Анатольевичу, — говорю сухо, избавляя её от необходимости допытываться, что мне нужно.

Не дожидаясь, пока Ира сможет сложить мысли в слова, я направляюсь к намеченному кабинету. Интересно, за всё это время она хотя бы попыталась узнать, как дела у Матвея? Или её привязанности хватало лишь на пускание слюней из-за стойки?

— Привет. — Встречаю в ответ тяжёлый взгляд мужа и указываю глазами на посетительское кресло: — Присяду?

Поза Романа становится более вальяжной: он откидывается назад и начинает лениво барабанить пальцами по столу. Нет, он ни черта не успокоился и на волну примирения добровольно спрыгивать не планирует.

Заняв кресло, я по привычке оглядываю его лицо, ища в нём признаки изменений. Наша совместная жизнь кончилась, и кажется, будто этот факт не должен пройти для нас бесследно. Но либо я плохо смотрю, либо Роман остался точно таким, как был. Не похудел, не поправился и не постарел.

— Ну так чего ты хотела? — небрежно бросает он, всем своим видом демонстрируя, насколько не рад меня видеть.