Только между нами

 — Спасибо, что сразу заехал.

Деньги, заработанные за три недели, мне, разумеется, никто не выдаёт. Тоже похер. На такую лояльность со стороны Родинского я и не рассчитывал.

По пути к лифту встречаю ещё пару знакомых, но и они ведут себя так, будто видят меня впервые. С другой стороны, почти месяц прошёл. Чего им особенно радоваться?

Когда двери кабины начинают съезжаться, в них неожиданно протискивается Алёна.

— Увидела тебя и решила воздухом подышать, — поясняет она с натянутой улыбкой.

Мне приятно, что решила.

— Ты работаешь где-то сейчас?

— Пока нет. Через час у меня собеседование.

— А… отлично. Желаю удачи.

— Спасибо.

— Ты звони, если что, — говорит она через паузу. — Всегда буду рада увидеться. И просто знай, что слухам я не верю.

— Каким слухам? — переспрашиваю я, внезапно ощущая, как пол под ногами превращается в вибрирующую платформу. Я ведь чувствовал, что что-то должно было быть.

"На крыльцо я выхожу в откровенном ахуе. Машинально ощупываю карманы в поисках сигарет, на мгновение забывая о том, что давно бросил. Сейчас мне необходимо чем-то занять кулаки, чтобы от ярости не стесать их о ближайшую стену. А лучше — о морду Родинского. Мудак пустил по офису слух, что я сливал информацию конкурентам. Якобы из-за меня полетел один кассовый проект, на котором он потерял миллионы. Сука…

Прикрыв глаза, глубоко дышу. Мстительная тварина.

Продышавшись, я набираю Стелле и говорю, что подъезжать за мной не нужно. Она начнёт спрашивать, в чём дело, а я пока не способен внятно изъясняться. Я только одного не понимаю: в чём его кайф? В смысле в чём кайф пиздеть бизнесмену его уровня? Это же детсадовская песочница.

На собеседовании мне приходится прилагать максимальные усилия, чтобы внятно отвечать на вопросы.

Одеревеневшей рукой я вписываю данные в анкету, после чего со мной прощаются со словами, что в случае положительного решения обязательно позвонят. Но если эти ребята действительно решат меня пробить, — а любая приличная компания захотела бы на их месте — работы мне не видать.