Только между нами

Те же русые волосы и тот же цвет глаз, правда черты лица куда менее яркие и выразительные, чем у сына. В них прослеживается какой-то скрытый дефект, помятость, говорящие о том, что годы зависимости не прошли даром.

Женщина смотрит на наши сцепленные пальцы, отчего я непроизвольно разрываю замок и поднимаюсь со стула. Чувствую себя девушкой, которую чужие люди застали голой в постели их сына-подростка. Сына, который гораздо младше.

— Здравствуйте, — говорю я сдержанно. — Стелла.

Женщина мечется взглядом между мной и Матвеем и, пробормотав ответное «здравствуйте», будто забывает обо мне и целиком сосредотачивается на сыне.

— Как тебя угораздило, Матвей? Почему не позвонил и ничего не сказал?

Матвей приподнимает руку, приветствуя мужчину за её спиной, и после переводит взгляд на мать.

— Не сказал, чтобы не видеть твоих истерик. Кто тебе позвонил?

— Тётя Маша Лисина. Дениска ей рассказал. И правильно, что позвонила.

Матвей измученно морщится: то ли от смущения, то ли от боли.

— Мам, хватит, пожалуйста. Стелла, это моя мама, Антонина. А это её муж Вениамин.

Две пары глаз снова находят меня. Мужчина смотрит смущённо, мать Матвея — с недоверием и опаской. Её взгляд цепляется за бриллианты у меня в ушах, скользит по пиджаку. Моя одежда куда изысканнее её наряда из дешёвого полиэстера, и одна туфля стоит втрое дороже, чем всё, что надето на её спутнике.

— Очень приятно. — Имитируя непринуждённость, я по очереди улыбаюсь им и Матвею, давая понять, что всё в порядке. — Я выйду за кофе. Разговаривайте.

Матвея мне, конечно, не обмануть. Знаю это по извинениям, отчётливо проступившим в его взгляде. Он хорошо меня изучил и догадывается, что я напугана до чёртиков появлением его родственников. Я не была к этому готова.

С каждым шагом, удаляющим меня от его койки, голоса новоприбывших оживляются. Начинают шуршать пакеты, по полу скребёт стул. Конечно, это в порядке вещей. Они приехали к сыну, а я для них чужая.

В дверях я всё-таки оборачиваюсь.