Только между нами

* * *Мы подъезжаем к длинному ангару с рядом металлических ворот. Ничего угрожающего, на первый взгляд. Здание новое, размалёванное в жизнерадостные бело-синие цвета. Как минимум не те жуткие бараки, какие обычно показывают в фильмах про бандюганов.

«Вторая отличная новость за день, — мысленно веселюсь я. — В любой ситуации нужно видеть позитивные стороны».

Во избежание помощи от шестёрки Родинского я выхожу из машины сам, но тому, похоже, так сильно хочется выслужиться перед хозяином, что он всё равно пихает меня в спину.

— Шагай.

Водила остаётся сидеть за рулём. Мне хочется верить, что этому сорокалетнему мужику хотя бы чуточку стыдно за своего господина. Пару раз я виделся с ним на парковке офиса и даже перекидывался парой фраз. Он показался мне нормальным.

Родинский идёт следом за нами, но держит дистанцию. Уже в третий раз за поездку у него звонит телефон, и в третий раз он сбрасывает вызов. Наверное, это Стелла волнуется. Она же прощения просить пыталась — значит чувствует свою вину.

Внутри пахнет новьём и какой-то химией, кажется растворителем. Отполированные бетонные полы поблёскивают чистотой, возле белых ребристых стен стоит пара металлических столов и собранных стремянок. Похоже, это будущее производство.

Я опускаю взгляд себе под ноги. Интересно, если меня измордуют в кровь, кто будет смывать пятна? Шестёрка гэбээровец, или Родинский свою домработницу пригласит? Да, я всё продолжаю веселиться.

А ещё мне интересно, куда мы продолжаем брести, как три дебила. Едва ли для того, чтобы меня отпиздить, нужно уйти в противоположный конец ангара. Какая разница где? Если эти двое не поклонники фэншуй, конечно.

— Саша! — гавкает Родинский и, когда тот оборачивается, показывает ему свой телефон. — Я отойду позвонить.

Вот сейчас мне становится по-настоящему смешно — так, что в лёгких булькает смех. Да он ещё большее ссыкло, чем я думал. Дотопать сюда, чтобы вспомнить о срочном звонке и слиться. Он бы свою перекошенную от растерянности рожу видел. Дилетант-беспредельщик.

Дождавшись, пока дверь за нанимателем скрипнет, гэбээровец переводит недобрый взгляд на меня и назидательно изрекает:

— Думать башкой надо, прежде чем что-то делать.