Тайник в старой стене

Гость снял кепку, почесал затылок. Он судорожно размышлял, как ему дальше поступить.

– Если это был поддельный дарик, зачем же ты ее купил?

– Молодой человек, я вам уже в который раз объясняю, что не покупал ее! Моня принес монету, затребовал за нее пятьсот рублей, но я таки выставил его вон. Вы только подумайте, пятьсот рублей за подобную безделушку! Вы же не думаете, что я совсем поссорился с головой!

Парень прикусил губу.

Зильберман вспомнил тот день, когда Моня пришел к нему с монетой. Мальчишка просил триста рублей, но этот бандит явно этого не знает, получается, что он не говорил с Моней.

Парень наконец нашелся:

– Сразу после того, как Моня приходил к тебе, он купил себе велосипед! А у его мамаши появились бусы и дорогая шуба!

Все ясно! Он ничего не знает наверняка, а просто руководствуется логикой. Ну что ж…

– Что в том такого странного, что еврейка купила себе шубу? Это совершенно ничего не доказывает! Может, она наследство получила? А что касается велосипеда… – Борис Аронович вскинул руки вверх.

Парень явно был растерян от услышанного.

– Почему я должен тебе верить? – спросил он таким голосом, что Бобе снова стало страшно.

– А какой резон мне вам врать? Я скажу больше, одна монета сама по себе стоит сущие гроши. Вот если бы мне предложили всю коллекцию… – Борис Аронович украдкой поглядел на гостя.

Парень оживился:

– Ты купил бы коллекцию подделок?

– Почему нет? А уж если бы я сумел собрать все пятьсот монет…

– Сколько ты готов заплатить за коллекцию подделок без одной-единственной?

Борис Аронович нахмурил лоб, подошел к столу, достал из ящика бухгалтерские счеты, ручку и бумагу. Он уселся за стол, некоторое время что-то писал, при этом периодически щелкал костяшками счет. Потом почесал подбородок и выдал с видом знатока, принявшего судьбоносное решение:

– В случае, если я мог бы купить все остальные монеты поддельной коллекции, я бы заплатил не пятьсот, а скажем… двести рублей за каждую монету! Возможно, я бы заплатил даже триста рублей за одну монету.

«Можно предложить и больше. Да хоть по тысяче, все равно последняя монета у меня».