Тайник в старой стене

Лиза, уже успевшая немного запыхаться, не стала ждать, когда закончится их разговор, и громко прокричала:

– Товарищ полковник, можно спросить?

Морозов с недоумением посмотрел на Лизу и возмутился:

– С кем… с кем приходится работать? Гражданские, мать вашу так! Ни обратиться как следуют не могут, ни такта не имеют! Ты что же, дуреха, не видишь, что мы разговариваем!

Лиза вспомнила, чему их учили в школе на уроках военной подготовки. Она вытянулась по стойке «смирно», зачем-то сорвала с головы косынку и звонко прокричала:

– Разрешите обратиться, товарищ начальник госпиталя! Разрешите отлучиться по крайне важному делу… – и добавила уже более спокойно: – Пожалуйста, мне очень нужно.

– Ну ты глянь на нее, – Морозов бросил окурок и раздавил его сапогом. – Я даже не хочу спрашивать, что там у тебя за важная причина. А кто, пока ты по своим делам шлындать будешь, за ранеными присмотрит?

– Я не шлындать собираюсь, просто мне до дома очень нужно, – обиженно захныкала Лиза.

Морозов только махнул рукой:

– А, иди куда хочешь. Но если опоздаешь, пеняй на себя! Зачислим тебя в дезертиры! Не успеешь до отправления, считай, пропала. Немцы тут часа через три будут.

* * *Лиза добежала до Лесной меньше чем за пятнадцать минут. Остановилась у порога отдышаться. Тут-то и завыла сирена – ее пронзительный рев, уже знакомый каждому жителю города, донесся откуда-то сверху.

Звуки взрывов раздались совсем рядом. Потом что-то грохнуло прямо над головой, Лиза сжалась и присела на лестницу. Сверху ее осыпало побелкой и мелкими камнями. Она немного подождала, тряхнула головой и бросилась наверх.

Когда она вошла в комнату, то увидела ужасную картину. Все заволокло пылью, мебель была разбросана, а в потолке зияла огромная дыра. Лиза бросилась в ванную. Радости, которую она испытала в тот момент, не было предела! Ее медальон лежал на полке перед зеркалом целый и невредимый.

Крапивин, весь засыпанный побелкой и цементной пылью, лежал на спине. Его лицо было залито кровью, оторванная рука валялась рядом с креслом-качалкой, на котором старик так любил проводить вечера.