Тайник в старой стене

Покрутил я свою Юльку, выудил у нее кое-что про того «полосатого», которого мы с ней у бань видели.

– А про здоровяка?

– Не-а… про того жмура́ с фотки Юлька ничего не знает. Я ведь какую штуку придумал: сказал Юльке, что, когда она меня тогда за собой потащила, ну, чтобы «полосатому» на глаза не попадаться, я поначалу ничего не сказал, но подумал. Говорю Юльке: мол, типчик этот пижонистый у меня из головы не выходит. Гадал я, гадал и вот решил напрямую спросить: кто он такой? Что в нем такого, говорю, что мы от него, как мыши от кошки, побежали? А ну, говорю, колись, что у вас с ним было? Короче, сделал вид, как будто приревновал.

Зверев снова поморщился.

– Прекращай тут харкать, конспиратор! Будешь вести себя так – точно сбежит от тебя твоя Юлька, не к «полосатому», так к кому другому.

Желудь презрительно посмотрел на платок, которым Зверев прикрывал нос.

– А ты мне платочек свой подари. А еще лекцию прочитай, куда плевать, куда сморкаться…

Зверев подался к Желудю:

– Хватит мне тут умничать, Желудков! Будешь хамить, я все твои грехи припомню.

Желудь обиженно скривился и решил больше не злить собеседника. Уж кому как не ему было знать про взрывной характер Зверева.

– Ладно, начальник. Я все понял. Так вот, насел я на Юльку со своей ревностью.

– Так я и думал, – процедил Зверев.

– Типчик этот хоть с виду и хлыщ, но ни разу не фраер. Парень он непростой и связываться с ним опасно. Ходит в паре с одним громилой, но не с тем, что на фотографии, а с другим. Зовут того громилу Лекса.

– Лекса, – поправил Зверев.

– Да ты, я вижу, начальник, и без меня все знаешь, а чего ж тогда меня заставил Юльку пытать? Я, между прочим, сейчас жизнью своей рискую!

– То, что я знаю, это я знаю! Рассказывай, что знаешь ты! Я вот сейчас тоже жизнью рискую.

– А ты-то чем? – Желудь огляделся по сторонам.

– Рискую, потому что если тут засижусь, могу от вони задохнуться!

– Ну и шуточки у тебя, начальник! Я уж было подумал…

– Что?"

"– Да так. Думаешь, я просто так тебя сюда притащил. Место здесь безлюдное, а значит, никто нас с тобой не увидит.