Тайник в старой стене

Он был нелюдим, все время выглядел нервным и даже, я бы сказала, каким-то испуганным. Да и я, знаете ли, после всего, что случилось с нами после этих лет, не особо стремилась к человеческому общению. Когда вокруг одни жулики и проходимцы, эти фанатики, захватившие в семнадцатом году Россию… – Горская вдруг опомнилась, испуганно поглядела на собеседника: – Простите, вас зовут Вадимом Петровичем? Но вы слишком молоды…

– Разумеется, я родился уже после революции. Однако мои родители дали мне правильное воспитание.

– Я все понимаю. Как вы сказали ваша фамилия? Богданов? Я знавала одного Богданова, они с женой и двумя дочерьми жили на Садовой. Кавалерийский офицер…

Чтобы случайно не попасться на лжи, Вадик решил не вдаваться в детали:

– Не имею к нему никакого отношения. Дело в том, что после революции мои родители сменили фамилию. Надеюсь, вы понимаете для чего.

– Разумеется! – воскликнула хозяйка с серьезным видом.

Вадик закашлялся, прикрыл рот рукой, чтобы скрыть улыбку, и важно заявил:

– Свою же родовую фамилию я предпочитал бы не называть.

– Да-да, разумеется!

– А теперь, если позволите, я поясню вам, зачем, собственно говоря, я ищу своего дядю. Видите ли, дядя мог кое-что оставить после своей смерти, и это «кое-что» по праву должно достаться его родственникам.

– То есть вам? – Горская рассмеялась. – Так вы охотитесь за дядюшкиным наследством? Вон оно что! Эдакий вы алчный молодой человек! И много ли богатства оставил ваш дядя? Неужели вы думаете, что ваше наследство, какое бы оно ни было, до сих пор никто не прибрал к рукам?

– После смерти дяди могли остаться некоторые ценности.

Горская рассмеялась:

– Экий вы жадный! Пожалели бедной девушке несколько медяков!

– Медяков? – Вадик надул губы, изобразив праведный гнев.

Горская снова рассмеялась, но на этот раз совершенно беззлобно.

– Эту девушку зовут Лиза… Лиза Еремина. Только она не из тех, кто присваивает чужое. Эта девушка – единственный светлый человечек из всего того мира, который окружал меня все годы, пока я жила в том ужасном доме.