Тафгай

Ох, дьявол…

Я на минутку представил, как спортивная накачанная попка Мерфи скользит по лакированной поверхности черного обеденного стола, пока мой член врезается в нее, и мои яйца болезненно напряглись.

На столе лежал план дома, которым я занимался целое утро, и Мерфи облокотилась на локти, чтобы внимательно его рассмотреть.

– Какая огромная территория, – с восхищением отметила Мисс Недотрога.

Я подошел к ней сзади и по обе стороны от нее уперся руками в гладкую поверхность стола, склоняясь над планом. Мерфи была маленькой и изящной, поэтому мне легко удавалось не прикасаться к ней, но при этом находиться максимально близко.

– Розовым маркером я отметил стены, на которых хотел бы видеть твои рисунки, – произнес я ей на ухо, лаская теплым дыханием нежную кожу.

Шея Мерфи моментально покрылась мурашками, и в воздухе разлился пряный аромат ее возбуждения.

– Голубые пометки – это стены, которые ни в коем случае нельзя трогать краской, – сексуально промурлыкал я и втянул носом ее фантастический запах.

Мерфи прикусила губу и медленно кивнула головой.

– Зеленым я пометил «свободные» зоны, – мои губы оказались в дюйме от ее шеи. Дыхание красотки участилось, и я хищно улыбнулся. – Это такие места, где можно нарисовать что-то небольшое. Буквально несколько небрежных мазков для настроения.

– Господи, Эш… – выдохнула Мерфи. – Я не могу сосредоточиться. Ты не мог бы… одеться.

– Конечно, – я неохотно оторвался от нее и вышел из кухни, оставляя маленькую лгунью один на один со своими влажными трусиками.

* * *Спустя несколько минут я вернулся.

Мерфи окинула меня изумленным взглядом, и ее темные изогнутые брови взмыли вверх.

– Это что за черт? – спросила она, разглядывая красную клетчатую ткань, в которую я был завернут, как в тунику.

– Это традиционная одежда племени Масаи, – широко улыбнулся я. – Ткань называется – шука. Я привез ее из Восточной Африки.

– Господи, – Мерфи закрыла лицо руками, а затем громко расхохоталась. – Ты похож на шотландского горца!

– Это плохо или хорошо? – нахмурился я.

Бреннан продолжала хохотать, и звук ее смеха звучал прекраснее любой музыки. Он чем-то напоминал пение дельфинов.

– Проклятье, как ты умудряешься выглядеть таким сексуальным в самых нелепых на свете вещах?

– Значит, я сексуальный?

Мерфи сразу посерьезнела.

– Я не это имела в виду.