Тафгай

Фоновым сопровождением всем этим действиям служил тошнотворный страх, который с каждым ударом сердца становился все сильнее, воспаляя мое и без того разыгравшееся воображение.

Проклятье!

Всего несколько минут назад я пребывал на седьмом небе от счастья: целовал лучшую в мире женщину, которая согласилась стать моей женой, слышал от нее признания в любви… А сейчас, казалось, испытывал те же чувства, какие испытывает похороненный заживо человек, когда ему в лицо лопата за лопатой швыряют сырую землю.

Но несмотря на весь этот внутренний ад, внешне я старался выглядеть безмятежно спокойным и собранным, как чертов самурай, стоящий у подножия буддийского храма.

Что для моего сниженного самоконтроля было той еще пыткой.

Я крепко держал Мерфи за руку и постоянно посматривал на нее с тревогой, пока мы направлялись к машине Дэйва, которую друг одолжил мне, чтобы я смог сюда добраться.

– Бог мой, Эш, – Мерфи резко остановилась и ошарашенно уставилась на меня не моргая. – Это Билл.

Ее дрожащие пальцы сильнее сжали мою руку:

– Билл похитил нашу дочь.

Я опустил голову и стиснул челюсти. Если Мерфи права, то этот ебаный недоносок еще безумнее, чем я думал.

– Мерфи, в Соединенных Штатах похищение людей относится к одному из самых тяжких преступлений против личности…

– Это он… Это он… Это он, – принялась она возбужденно повторять, растирая ладонями свое лицо так, словно пыталась снять с него кожу.

Я схватил ее руки и с силой опустил их, а затем крепко обнял Мерфи.

– Мы найдем ее, – в моем голосе не было ни тени сомнения.

Отстранившись, Мерфи медленно кивнула и поджала губы. Я распахнул перед ней пассажирскую дверцу, а затем обогнул машину и сел за руль.

– Пристегнись, – велел я, заводя мотор.

Пока мы гнали по шоссе в сторону дома Табиты, Мерфи механично выполняла каждую мою просьбу. Я не позволял ей ни на секунду оставаться наедине со своими мыслями, всячески отвлекая ее различными тупыми просьбами или действиями.