Сын моего сына

— Очень смешно, — спокойно отвечает он, хотя по выражению его лица было видно, что он тоже едва сдерживает улыбку. — Если я вдруг, окажусь на этой сцене, я приглашу тебя для поддержки.

Возможно, этот нелепый контраст только доказывал, что Тимур старается быть частью нашей жизни, даже если ему это не всегда даётся легко.

В этот момент Даня возвращается к нашему столику, весь запыхавшийся и с огромной улыбкой на лице.

— Мама, пить! — забирается ко мне на руки.

— Сейчас, достаю с рюкзака его бутылочку с водой.

Даня жадно делает несколько глотков воды, сидя у меня на руках. Он немного успокаивается, но его глаза по-прежнему блестят от восторга. Я смотрю на него с улыбкой, затем поднимаю взгляд на Тимура, который наблюдает за нами с каким-то странным выражением.

Дальше мы заказываем пиццу, курицу в кисло-сладком соусе, а еще картофельные колобки, и, несмотря на всю нелепость ситуации, я не могу не восхищаться тем, как Тимур старается вести себя, будто это абсолютно нормально для него — сидеть в таком шумном кафе среди бегущих и орущих детей.

Официантка приносит нам еду, и мы с Даней с жадностью набрасываемся на нее.

Тихий наблюдает за нами, приподняв одну бровь.

— Неужели это так вкусно?

— Очень, — отвечаю я и снова тянусь к курице.

Мужчина слегка наклоняется над едой, но тут же отстраняется.

— Ну, извините, это не мишленовский ресторан, — не смогла удержаться от новой колкости.

— Ничего не имею против, — вскидывает он руки. — Просто, я не голоден.

Ну-ну, я так и подумала.

Тимур бросает взгляд на шумное караоке, где дети по-прежнему визжат в микрофон, и явно пытается сосредоточиться на чем-то другом, чтобы не слышать этот хаос. Он действительно выглядит здесь абсолютно не на своём месте — его строгий внешний вид и спокойствие совершенно не соответствуют этому шумному месту, где дети буквально бегают по потолку.

— Признайтесь, — начинаю я с усмешкой, поддевая его, — вы зарабатываете здесь голоса для предстоящих выборов, да? Привлекаете молодых избирателей.

Тимур резко поворачивается ко мне и поднимает бровь. Его лицо на мгновение становится удивлённым, но затем он рассмеялся, тихо и негромко.

— Это, конечно, интересная теория, — сказал он, наклоняясь чуть ближе. — Но боюсь, что даже я не настолько отчаянный.

Я смотрю на него, пытаясь понять, шутит он или всё-таки нет.