Сын моего сына

Он единственный смысл моей такой никчемно жизни.

Медленно приседаю, чтобы взять сумку и перекинуть её через плечо. Тяжесть на спине напоминанием, что теперь я одна. Поднявшись, снова посмотрю на дверь, за которой осталась наша прежняя жизнь, но тут же отворачиваюсь. Больше нет смысла пытаться стучаться в неё или ждать, что отец передумает. Это место больше не наш дом.

Спускаюсь по лестнице, шаг за шагом, стараясь сохранять равновесие с ребёнком на руках и сумкой за плечом. Шум моих шагов глухо разносится по пустой лестничной клетке.

Когда выхожу на улицу, передо мной открывается вечерний город — шумный, безразличный и холодный. У дороги возле дома стоит большой автомобиль с тонированными стеклами. Черный как смоль. Красивый, если честно. Возле машины крутятся двое молодых мужчин.

— Ангелина! — окликает меня один из них. — Не бойтесь, — делает несколько шагов в нашу сторону. Меня зовут Аркадий. Это все ваши вещи? — снимает с моего плеча сумку.

Мужчина производит впечатление доброго человека.

— Да, это всё… — тихо отвечаю и замечаю, как передо мной открывается задняя дверь.

Сейчас мне остается только вскрикнуть, потому что перед нами, в открытой двери автомобиля, появляется мужчина, от которого веет спокойной уверенностью и непреклонной силой. Его черные волосы, аккуратно подстриженные и слегка взъерошенные, обрамляют лицо с резкими чертами и легкой небритостью, придающей ему вид небрежной элегантности. Густая щетина подчёркивала челюсть, делая его облик ещё более мужественным.

Мужчина одет в безупречно сидящий дорогой костюм темного цвета, явно сшитый на заказ, который подчёркивает его статус и вкус. В каждой детали — от гладкой ткани костюма до дорогих запонок на манжетах рубашки — сквозит не только богатство, но и дисциплина, умение подбирать только лучшее и требовать того же от окружающих.

Этот мужчина излучает опасность, но не агрессивную — скорее, как тигр, уверенный в своей силе и не видящий необходимости доказывать её окружающим.

Каждое его движение, плавное и уверенное, словно говорит, что он привык контролировать ситуацию и других людей, привык к тому, что его слово — закон.

Слова замирают на моих губах, когда наши взгляды встречаются.