Сын маминои подруги (СИ)

Мысль о том, что у Ули «кто-то был», оказалась крайне неприятной, но Захар ее пока прогнал.

— Главное ведь не прошлое, а настоящее. Ну и что, что в прошлом ты имел чувства ко мне. Главное ведь, кого ты любишь сейчас.

Захар нахмурился. Потер кончик носа. Что-то было в словах Миланы, что царапало и не давало покоя.

— Она… — начал Захар медленно. — Уля спросила, правда ли… ну, про нас с тобой. Точнее, про то, что я тебя… любил, — последнее слово Захар произнес с усилием.

— И что ты ответил?

— Сказал, что это правда.

Милана вздохнула.

— Я понимаю… Я в некотором смысле была на ее месте и… Это неприятно, в любом случае. Когда мужчина, которого ты любишь, говорит, что любил другую женщину. Это… это больно слышать, поверь мне. Но если после этого он говорит, что любит тебя — это можно пережить. Главное, чтобы он был убедителен.

Милана улыбнулась, немного мечтательно, словно что-то вспоминая, а потом посмотрела на Захара внимательнее — и улыбка сползла с ее губ.

— Захар… Ты же ей сказал, что любишь ее?

Ему нечего было ответить.

Картина произошедшего в тот вечер вдруг перевернулась и оказалась… Ему было так сладко с ней, а она в этот момент… О чем думала? Что чувствовала?!

— Мелехов… — негромко, почти шепотом произнесла Милана. — Ты что… Ты сказал ей, что любил меня, но не сказал, что любишь eё?!

Словно через силу Захар кивнул. Ведь именно так все и было.

Черт…

— Захар Мелехов, ты феерический осел!

И спорить с этим было бессмысленно.

***"

"О разговоре с Миланой Захар думал весь остаток дня.

Она сказала ему, куда именно улетела Ульяна на кассацию, но Захар не был теперь уверен, что ехать к ней — правильное решение. Чем больше он думал, тем лучше понимал, что наворотил он в душе Ульяны похлеще, чем слон в посудной лавке. И исправлять это второпях, между заседаниями кассационного суда по очень важному делу — не самый лучший вариант. Правда, и ждать, зная, что она там себе уже сочинила всего про него — тоже такое себе.

Захар никак не мог решить, как лучше поступить. Несколько раз уже практически заказывал билет — но в последний момент все же отказывался от этой идеи.

Единственное, что он делал стабильно — это отправлял Уле всевозможные сообщения. Про погоду, про пробки, про новости головного офиса «Балашовского», про здоровье матери, про своих дятлов — как он называл сотрудников лаборатории. Уля исправно читала эти сообщения, ставила реакции, иногда отвечала — когда он ей задавал вопросы о том, как идет дело, или какая погода у них там.